Новые жильцы уже заняли ее и встретили поздних гостей настороженно. Но только в первый момент. Узнав тебя, они радостно бросились навстречу. Это были Леня и Тоня.
Через несколько дней Тугров зашел навестить Марику. Первым он увидел хозяина дома. Кудрин сидел на крылечке, баюкая сына, и тот, еще более круглолицый, чем Вася, потеряв соску, изредка шевелил во сне пухлыми губами. Картина была настолько благостная, что Арсений тихонько, чтобы не разбудить младенца, сказал:
— Мадонна! — И тут же спросил: — Как там моя, дома?
— Марика, что ли? Хорошенькое «твоя»!.. Там они все у матери моей в комнате кишат. Леню и Тоню мать пустила за так, не торгуясь, теперь еще Марика… Самим тесно, хочу засыпушку в саду построить, а пока приходится потесниться: человек человеку — друг!
— Ничего, я с Леонидом поговорю — заплатит. И за Марику рассчитаемся, не бойся. Как у нее дела?
— А кто ее знает? Не очень-то разговорчива. Дуется. Слыхать, работы не найдет.
— Так я и знал, разве без Тугрова обойдется? Ну, это я налажу в момент. Сына смотри не застуди, холодно.
Легонько постучавшись, Арсений, не дожидаясь ответа, шагнул в комнату, где каждый занимался своим делом: приткнувшись на тахте, вытянувшись как палка, спал измотавшийся за день Леня; сидя рядом с ним, штопала его носки Тоня, Марика вязала себе свитер, а в углу, под торшером, сидя в кресле, Васина мать, Дарья Петровна, негромко читала вслух газету.
— Идиллия, — констатировал Тугров. — Политинформация на сон грядущий. Марика, одевайся быстро, пойдем в кино на «Войну и мир», классиков знать нужно, а читать долго. Наряжаться не начинай, в кино не раздеваться. Как у тебя дела?
— Плохо. Не нашла работы по специальности.
— Ладно, поищем вместе.
— Пожалуй, наймусь маляром. В школе был строительный уклон.
— Нет, это ни к чему. Знаком я с девушками такой специальности: в рабочее время в пятнах, вечером еле отмываются, а запахи всякой шпаклевки и на ночь остаются. Мне это не подходит.
— Ты-то здесь при чем?
— Я же обещал тебе свою помощь и заботу! Собирайся быстрей, до кино далеко, есть шансы прогуляться…
По дороге Тугров расспрашивал, Марика отвечала:
— Понимаешь, везучие люди сразу решают, кем быть, и всю жизнь занимаются своим делом. А я мечтала стать журналистом, но отец посоветовал пойти в гидрометслужбу. Я учусь на гидролога. Конечно, заочно.
— Гидромет — это ничего, — сказал Тугров, — чисто, удобно общаться: телефонный аппарат всегда рядом. И дежурство идет в разбивку. Может, к тому и вернешься?
— К арифметике? Ни за что. Я хочу на автозавод. Говорили, там будет лаборатория гидравлики, но для нее, оказывается, еще и здание не начали строить. Думала стать геодезисткой дирекции, геодезию в институте учила, нивелир и теодолит в руках держала. Мне ответили: «Свободных вакансий нет, справьтесь через месяц-другой»…
— Ладно, сейчас нам будут крутить кино, а завтра, не падая духом, придешь ко мне в обеденный перерыв, все устроим. И с общежитием пора устраиваться, это я тоже для тебя смогу сделать…
И он сдержал слово. Он вообще оказался очень нужным человеком, этот Тугров! Он провел тебя сквозь строй мечтающих попасть в кино («Нет ли лишнего билетика?»), усадил на роскошные места — ни далеко, ни близко, в самом центре зала. Весь сеанс кормил шоколадными конфетами, ни в кино не лез целоваться, ни возле дома, проводив. А главное — на следующий день, когда ты пришла к нему в обеденный перерыв, едва завидев тебя, уверенно провел в один из вагончиков, где представил молодому чернявому инженеру в очках и при галстуке, сидевшему за столом с телефоном.
— Слушай, — на «ты» обратился к нему Арсений, — вот это как раз и есть моя Марика, о которой я говорил.
— Хорошо, — сказал инженер. — Оформляйтесь. Но штатных единиц у меня пока нет, придется поработать на рабочей сетке.
— Я гидролог. Не знаю, смогу ли я… Судя по вывеске, у вас монтажная организация.
— Странный ты человек, Марика, — сказал Тугров, — я как раз искал тебе работу поближе к твоей непосредственной. Но нету, понимаешь — нету! Тут хоть на вывеске «гидро»! И начальник давно знакомый. Заполняй, что там нужно, не пожалеешь!
Ты взяла листочки для оформления.
А на следующий день Тугров помог тебе поселиться в общежитии.
— Как это у тебя получается? — благодарно и удивленно спросила ты Арсения.
— «Просто я работаю волшебником», — пропел он, улыбаясь. — Совершенно твердо знаю, чего хочу и что люди могут. Чего не могут — и просить не стану, что могут — выжму до крайнего предела.