Ну, конечно, всего до мелочей не предусмотришь: например, полированная деревянная кровать сама по себе великолепна, но для двоих узковата. И для потомства ночлег нужно обеспечить, тоже нелегкий вопрос. Но все равно чудесно придумано, чудесно воплощено!
Майор открыл привезенный с собой чемодан, где лежало самое необходимое. Первоочередное: постельное белье и книги. Когда книги стали на свои места на полках, стало ясно, что после всех праздников, скопившихся в начале мая, сразу вслед за Днем Победы Майор вправе отмечать «День сбывшейся мечты».
Он отлично выспался и весь следующий день с восторгом рассказывал сослуживцам о чуде в новом городе. Но, увы, когда он вечером вернулся с работы, комната была пуста. Только аккуратными стопками на подоконнике лежали его книги, простыни и подушка.
Квартира № 142 оказалась эталонной. Здесь инженеры ЦНИИЭПа демонстрировали проектную расстановку эталонной мебели. Естественно, первые ордера были выданы именно на такие, раньше других законченные квартиры, и первожители успели застать в них мечту, уплывшую затем «на хранение», как полагается эталону.
Было от чего прийти в отчаяние. Пессимисты рвали бы на себе волосы. К счастью, Майор был оптимистом.
…Когда я зашел к нему в гости, Василий и Аида, расположившись друг против друга за крохотным столиком, что-то писали.
Историю с эталонной квартирой они рассказывали мне, весело пикируясь:
— Одному мне везде хорошо, но вот Ада…
— Конечно, я во всем виновата. Нашел себе покладистую жену и теперь ущемляет.
— На майские праздники я поехал к ней в Иваново…
— Причем все уезжали с первого по девятое, а мой Майор третьего мая появился у меня, а пятого, в День печати, уже уехал.
— Мы начинали форсировать первую треть главного корпуса.
— И все равно все остались у своих жен, а Майору треть корпуса, конечно, дороже.
— У них были отгулы. Правда, и у меня было дней десять отгула. Но мне не дали.
— Выражайся точнее: ты попросту не просил.
— Хорошо, не просил, не счел возможным.
— Так и говори. Взял и укатил обратно в Тольятти, благо жена идеальная, все вытерпит.
— Я же сразу вернулся за вами!
— Вернулся. Запихнул вещи в багажник своего «Москвича», посадил Игоря — это наш двенадцатилетний сын, меня — в обнимку с телевизором и повез из Иваново в Тольятти, не имея даже ордера на квартиру.
— Видите, какая у меня жена? Полгода терзает за то, что привез ее, не имея ордера: из эталонной квартиры уже выселили, новой еще не дали, пришлось несколько дней прожить в старом городе, в общежитии. Совсем неплохо было.
— Просто отлично. Все расшатано, все позеленело…
— Даже ванна была!
— Огромное удобство! Если ночью вода поднимется до вашего этажа, можно запасти целую ванну. А вода какая, вы обратили внимание? Голубая! У меня просто дыхание захватило. Жаль, мыться этой водой нельзя, слишком жесткая.
— И все-таки была и вода, и крыша над головой!
— Привез, оставил меня с водой и крышей и укатил на завод.
— У меня ненормированный рабочий день.
— Не только день, вечер и ночь тоже.
— Да, хоть до утра!
— Что ты и делаешь. Слушай, Майор, все-таки когда и где нам дадут квартиру вместо этой комнатки?
— Я уже ходил на субботники, ты же знаешь — и в понедельник, и в среду… А в воскресенье мы можем пойти вдвоем. Наконец, я же соглашался целый год прожить в общежитии, вместо этого уже через полгода получил отдельную комнату!
— Половинку «малосемейки».
— Да! Ты недовольна?
— Молодец! Заслужил! Подумать только: половинку малосемейки! Если сюда опять привезти Игорька…
— Игоря пока оставим у мамы.
— Конечно. Не привыкать. Сначала папа Вася был на военной службе, потом учился, теперь у него такая работа и такая комната… А Игорька воспитывает моя мама. На днях она впервые в жизни заплакала, раньше не умела. И сам Игорек пишет письма — вот последнее: «Я получил не очень хорошие отметки, но скоро их исправлю. Пришлите денег на духовку. Ваш сын Игорь».
— На духовку?
— Да. На духовое ружье.
— Недавно ему купили фотоаппарат… И вообще много расходов… Ада, нам придется жить поэкономнее.