Однажды начальник их группы сказал Павлику:
— Знаешь, если бы я был твоим отцом…
— Нет, нам такого не нужно, — парировал Павлик.
— А такой подошел бы? — спросил начальник, показывая на одного из инженеров.
Павлик пригляделся:
— Мама, этот дядя, кажется, подходит. Может быть, возьмем?
— Что ты, он на пять лет моложе меня!
— Ничего, с нами он быстро состарится!
Все смеялись, и Алла смеялась. А когда однажды ей было очень пусто и одиноко, настолько одиноко, что она расплакалась, Павлик вдруг молча начал надевать пальто.
— Ты куда?
— Надо же что-то делать! Я пойду поищу себе папу!
…Возвращаюсь в «свою» квартиру. На койке, стоящей напротив моей, разметавшись настолько, что даже одеяло сползло на пол, забылся тревожным сном любящий муж. Заветная фотография стоит у него в изголовье, а на голой груди виднеется амулет на цепочке, очевидно, средство для укрепления семейного очага.
Осторожно поднимаю одеяло и укрываю спящего. Бедняга вздыхает так тяжело, что я понимаю: тревога гложет его, гложет наяву и во сне, невзирая на амулет…
Дом затих, и когда раздался стук в дверь, он показался мне очень громким.
— Мне нужен писатель, — сказал веснушчатый парень, рыжий и флегматичный, как теленок.
— Это я. Что случилось?
— Ничего. Вас просят спуститься во двор, говорят, для вас есть интересный материал.
— Хорошо. Иду.
Парень скрылся.
— Позавидуешь! — сонно пошутил выглянувший на стук сосед, почесывая живот левой рукой. — Прямо на дом материалы приносят. Даже ночью! Нам бы так!
Я быстро оделся и спустился во двор. Там меня ожидала Марика.
— Здравствуй, — сказал я. — Кто за мной приходил?
— Просто знакомый шофер.
— Где он сейчас?
— Не знаю. Я попросила его довезти меня сюда и вызвать тебя. Как живешь?
— Хорошо. Только я боялся, что ты сделала ошибку. Жаль, что перестала мне писать.
— И мне очень недоставало твоих писем. Ты избаловал меня. А писала я тебе все это время, больше, чем всегда.
— Я не получил ни строчки.
— Конечно. Если хочешь, потом я отдам тебе письма. Мне нужно было с кем-то делиться.
— Спасибо, Марика. А муж? Ты же собиралась замуж за Тугрова!
— Мало ли глупостей мы собираемся делать? А ты поверил? — укорила меня Марика. — Подумай сам, ну как я могла выйти замуж? Зачем?
— Марика, но все…
— Не хочу, как все! Пойми, я хочу быть сильной, самостоятельной, полезной. Ах, найти бы только… эталон!
Марика умолкла. Вдруг взглянула на меня в упор:
— Слушай, ты мне не рад?
— Рад. Очень.
— Тогда пойдем гулять. И я все расскажу.
Мы медленно шли широченной улицей, и луна, вылезшая на нас посмотреть, подслушивала рассказ о Марике и любви к ней Арсения Тугрова.
ЛЮБОВЬ АРСЕНИЯ ТУГРОВА
Тем летом Вася Кудрин все свободное время отдавал возведению в саду нехитрого сооружения. Поставил стойки, обшил их изнутри и снаружи досками, насыпал между досками опилок — вот и стены готовы, даже теплые, отсюда название сооружения: «засыпушка». Покрой крышу рубероидом — и живи.
Возводилась «засыпушка» позади материнского дома, и Дарья Петровна негодовала:
— Все клумбы разорил, варвар, все мои цветники истоптал и шиповника не пожалел!
— Ничего, яблони целы остались, а от твоих цветочков никакого проку не было.
— Тебе бы только прок! Корыстный ты вырос, Василий!
— Ничуть. Не жалея сил, в неурочное время помогаю ликвидировать временные затруднения с жильем. Мне еще партия и правительство спасибо скажут, а жильцов пущу — те уж наверняка… Подай-ка мне ту доску!
— Соучастницей делаешь? — ворчала Дарья Петровна. Но доски подавала.
Помогали Васе и Леня с Тоней, еще обитавшие у Кудриных, а Сеня Тугров блеснул своими способностями, добывая строительные материалы то за пол-литра, то «в счет расчетов».
— Будем соседями, — говорил он Леониду. — Натаскаю в этот скворечник перышек, соломки и электроарматуры и совью свое малосемейное гнездо…
Но соседями они не стали. Вася получил странную телеграмму от своего брата: «Дом продал встречай сыр Дарьей десятого Шура». Не сразу Кудрин понял, что «Сырдарья» — теплоход и Шура с семьей десятого приезжает в Тольятти. Но когда понял, категорически предложил Лене и Тоне освободить жилплощадь: пока мог — выручал, а теперь, что же, родной брат будет по чужим людям скитаться?