На репетиции выяснилось, что таинственный глаз телекамеры гипнотизирует большинство участников, как удав, готовый слопать кролика. Только Клементьев вел себя весело, раскованно, да еще и остальных наставлял:
— Главное, ребята, не робеть. Эта черная дыра на тебя глядит, а ты на нее бросайся, как на амбразуру!
Хотя сценарий «Огонька» был написан заранее, наше телевизионное «кафе» угрожало превратиться в этакий «хозяйственный актив энергетиков»: крупные инженеры, приглашенные телецентром, присылали тексты своих выступлений — деловитые, но сухие. Среди них был даже один, названный «тезисами», — двадцать страниц на пишущей машинке! Такому докладчику дай слово — вот тебе и весь «Огонек»!
И как ни уговаривал режиссер передачи маститых энергетиков, они и на репетиции вылезали «на камеру», точно на трибуну, и начинали… докладывать. Названия предприятий были языколомными, на слушателей обрушивались тысячекилометровые и миллионнокиловаттные показатели. Редактор начал заговариваться, а режиссер восклицал:
— Проще! Проще говорите! Вернитесь к естеству!
Положение стало настолько угрожающим, что нас всех, литераторов, запрягли в работу по «очеловечиванию» языка маститых.
Потом мы искали утешения для работников линий электропередачи: у них не явился Герой Социалистического Труда Деньжонков, специально вызванный телеграммой с Урала. Он пробивался «на огонек» сквозь пургу и метель — и не пробился. Но ведь и это сюжетная находка: линия ведется в зной и стужу, по таким пустыням и болотам, что человеку даже на праздник не проехать! Увяз! А линия-то все равно пройдет!
И тысячи километров, замененные названиями, например, Москва — Байкал, становились весомее. Все знали: не замерзнет Деньжонков, до какого-нибудь селения доберется. И сам инженер, готовивший выступление, уже азартно спрашивал:
— А можно я его поздравлю? Так и скажу: наверно ты, друг, добрался где-нибудь до телевизора. Привет тебе, поздравляю с Днем энергетика! А нам не завидуй — мы, брат, совсем здесь запарились. Пожалуй, линию строить легче, чем о ней рассказывать!
Словом, волнений было много, сама передача прошла не так уж гладко, но — обошлось. Во всяком случае, «столик КГС» был на высоте. Сдается мне, что Улесов с Клементьевым перед началом «Огонька» промочили горло не только лимонадом, потому что, совершенно забыв про камеру, они весело, по-домашнему вспоминали о своей работе в Египте, на Асуанской плотине, где их обоих величали «мистерами». При этом «мистер Василий» задорно пикировался с «мистером Алексеем», и получалось это лихо.
Ночью, после «Огонька», все мы, тольяттинцы, отправились вместе домой. За стеклами, набрасываясь на кузовок микроавтобуса, выл ветер. В свете луны, словно волны по отмели, скользила по оледенелой дороге поземка. Клементьев шутил, остальные отшучивались, но и здесь — ночью, в дороге — они срывались на разговоры производственные.
— Опять у меня двоих экскаваторщиков на краны перевели, — жаловался Клементьев. — А ведь крановщик — не та марка. Ему покажи, откуда и куда, вира да майна, не то что на экскаваторе — там все нужно самому смекнуть. Каких асов на краны перевели: Чикашева, Оленина, Ухалова, Ватолина, Чернявского — виртуозов! А на экскаваторы вместо них юнцов насажали. Эти пока выучатся, сколько машин угробят! Тебе на арматуре хорошо, мистер Алексей, ты бы на моем месте побыл!
— Чего ж тут хорошего? Опять до вязки докатились, сварочных аппаратов недостает. Да и с бетоном: когда-то установили мировой рекорд укладки, а теперь каждой сотне кубометров рады…
Ввязался в разговор и я: положение с бетоном меня тоже тревожило. Когда-то «Куйбышевгидрострой» уложил девятнадцать с половиной тысяч кубометров бетона за сутки! Где база, где мощность, позволившая сделать такое? Оказывается, бетонные заводы, рассчитанные на потребности гидростанции, были расположены близ нее. А потом их демонтировали. Если бы строители были дальновидней, если бы весь промышленный узел Тольятти был решен заранее…
Да что там бетонные заводы! КГС, этот трест трестов, возвел больше трехсот промышленных объектов, причем для каждого заказчика выстроены «свои» жилые дома, детские сады, столовые, гостиницы — хоть на два человека (есть и такие), да своя!
На углах домов мне приходилось видеть дощечки с удивительными объявлениями: «Ответственный за уборку этой улицы — Куйбышевский завод синтетического каучука»… Тольяттинцы читают девять издающихся здесь газет, из коих одна — городская, одна — сельская и семь — ведомственных, многотиражных, отличающихся от городской лишь тем, что выходят несколько реже.