Вот тогда Комзин правильный приказ подписал, не то что теперь выдумали — «отстранить»… Тогда премия была. Клементьеву и всем его машинистам да помощникам — по окладу. И для шутки время нашел Иван Васильевич: «Прости, — говорит, — бочку выкатывать не буду, теперь на пиво у вас и у самих должно хватить!»
Ах, как весело работалось! Насыпа́л нижнюю часть перемычки, под аванпорт вел выемку, долго сидел в основании плотины — там же ширина какая! Вода обижала: только со временем в котловане скважины сделали, через каждые двадцать метров поставили глубинные насосы, а поначалу…
На верхнем шлюзе случилось так: порядочно уже углубились, и чтобы не вязнуть, стояли на связках бревен. У Степана Медведева гусеница сползла с такой связки, и начала машина тонуть, вязнет — и конец. Пришел Клементьев на смену, — на краю котлована начальство собралось, экскаватор набок накренился, стоит, словно посреди озера, а вокруг мельтешат человек сорок с ведрами, жидкую грязь отливают. Начальство — к Клементьеву, он ведь не только сменщик, еще и бригадир: «Что будем делать, Василий Михайлович?»
— Людей из котлована убрать, ведрами из Волги воду не вычерпать. И сами ушли бы лучше. Когда народу лишку, всегда плохо…
Добрался сам до экскаватора, хоть и набрал оба сапога ледяной воды, хоть и вязли ноги. Опустил ковш, продавил его до крепкого грунта, нажал — приподнялась гусеница. Теперь давай, ребята, подмащивай бревна. Подхитрились! Вот уже и не тонет «Уралец», полдела сделано.
А с водой как быть? На соседнем участке под глиной песок открылся и воду впитывал. Может, и у себя рискнуть, черпануть поглубже?
Рискнул, хотя оторопь брала: и так-то глубоко, куда же глубже лезть? Вода прибывала без того быстро, а тут как хлынет! Но — ненадолго. Проре́зал глину, ушла вода в песок, как в воронку…
Да, на строительстве ГЭС поработал в охотку. Не думал, конечно, что труд его будет отмечен высочайшим в стране званием. Не за наградами гнался, просто работа столько радости приносила, что и не оторваться от рычагов, жаль было терять время и на то, чтобы смахнуть со лба капли пота в жаркой кабине.
А когда хронометражисты начали счет его, клементьевским, секундам и конструкторы экскаваторов пришли спрашивать, что нужно сделать в их машинах, чтобы другие смогли работать так же лихо, — тут и совсем отдался любимому делу Василий Клементьев. Словно это был уже и не труд, подчас тяжкий, а игра, соревнование — не только с другом-экскаваторщиком с соседней машины, а с самим собой, со временем, рассчитанным по ее, машинным, возможностям.
Весь опыт пригодился, все знания, принесенные еще со стройки Горьковского автомобильного. Машины стали мощней и поворотливей, делом чести было выжать из них все, что они могли, все, что мог он, Клементьев.
И выжимал. Молодые водители самосвалов, не очень еще опытные, получали свои ковши грунта как полагается, останавливаясь под погрузку. С шоферами, что были понадежнее, Клементьев сговаривался: «Ты, друг, проезжай без остановки, только не дергайся, выдерживай скорость». И грузил на ходу, красиво грузил, так, что стрела проходила над самосвалом, как привязанная, незаметно было, когда взял грунт, когда высыпал, словно сам ковш попался счастливому человеку такой умный: гуляет вперед-назад без натуги, на какую-то долю секунды задерживаясь, чтобы переменить направление.
Когда много можешь, с тебя и спрос больше. Другому ошибаться — невелик грех: молод, неопытен, а ты — Клементьев! Бывало и трудно. Ведь не на ровном месте вынуты и высыпаны клементьевские миллионы кубометров: коллектив КГС в то время преграждал путь Волге! Спокойна с виду, а попробуй встретиться с ней в прямом рукопашном бою! Всю мощь, всю хитрость и коварство потайных подземных струй, весь буйный размах половодий обрушивала река на строителей.
Управились. Не подкачал Василий. В награду — не только звание Героя Социалистического Труда, но и доверие высокое, задание, не легче прежних: поезжай в Асуан, поезжай в Демократическую Республику Вьетнам!..
Стал Клементьев красив и знатен своим трудом. Но в газетах и книгах рассказывали о его работе еще красивее. И попривык он смотреть на себя как бы со стороны. Любоваться.
Начнет рассказывать о своих былых делах, глядишь, кое-что, для интереса, из книжки ввернет. Ведь и там правда, только чуть повкусней подана, выбрана из ежедневного. Миллионы ковшей грунта пронес экскаватор Клементьева, тем Василий и славен. А журналисты выбрали из этих ковшей особенные, рекордные, то самые первые на стройке, то завершающие. Изо всех думок-задумок отобрали только сбывшиеся, давшие эффект. Так зачем же и говорить о будничном, когда уже сделан из его жизни сплошной праздник героического труда? О празднике и рассказывать.