Тем временем язычники, нещадно погоняя своих жеребцов, мчались к селению, издавая отрывистый истошный боевой клич и потрясая оружием, в котором никогда не ощущали недостатка. Пасшееся невдалеке стадо коз разбежалось в стороны, а их пастырь давным-давно, сверкая пятками, сбежал и укрылся в деревне. В козьем мясе и молоке властители равнин не нуждались, а потому отстреливали лишь тех, что перегораживали им дорогу.
Они стремительно ворвались в селение, словно демоны, выскочившие из лап страшного видения. Землепашцы и пастухи, решившиеся дать им отпор, зашлись диким воем и повыскакивали из своих укрытий с вилами и палками наизготовку. Старик в дырявом серапе и мятой соломенной шляпе, некогда бившийся в рядах армии Его Величества короля Фердинанда, зарядил мушкетон быстрым движением еще не утративших крепость рук и пальнул в одного из всадников. Тот свалился с лошади с застывшей в глазах смесью недоумения и разочарования. Погибнуть от руки старика – позорней смерти и быть не может. Соплеменники не могли это так оставить. Один из них, непомерно высокий для команча, спрыгнул с коня и, подскочив к старику, засыпавшему в ствол пулю, расшиб ему голову каменным набалдашником прочной палицы. Хрустнул череп, старик упал на землю без чувств. Рослый воин, в сердце которого все еще пылала ярость, вынул из-за пояса нож, схватил тело старика за волосы и оскальпировал мертвеца. В качестве трофея взял себе мушкетон. Погибший собрат был отомщен.
Очень скоро весьма ненадежная защита бедного селения в виде двух десятков плохо вооруженных пахарей была смята. Как вдруг из крытой соломой хижины выскочил пышноусый мексиканец в позолоченном фиолетовом жилете, черной широкополой шляпе и бардовых кюлотах. Дикари, имевшие смутное представление о том, в чем измерялся статус человека в обществе бледнолицых, тем не менее, сообразили, что перед ними далеко не бедняк. Появившийся из неоткуда противник был вооружен двумя пистолетами. С ними он управлялся очень умело. Стволы пистолетов будто служили продолжением обеих рук. Рыча, как раненый зверь, мексиканец на месте пристрелил двух воинов команчей и одного кайова. В дверном проеме покинутой им хижины показалась фигура красивой женщины, покрытая одним лишь суконным одеялом.
Заметив ее, Вьющийся Хвост решил, что она станет его первой пленницей. Не теряя ни минуты, он погнал жеребца к неистово орущему бойцу, мысленно отметив безрассудную храбрость противника. Мексиканец сумел каким-то образом сбросить его с лошади. Юноша больно ударился спиной, но, подавив боль, тут же вскочил на ноги и, крепко сжав в руке томагавк, приготовился к поединку. Шум битвы стих. Исход сражения решит это единоборство.
Сжимая рукоять топора правой рукой, а левую выставив перед собой, точно в смертельной пантомиме, воин сделал несколько ложных рывков и пару выпадов, от которых противник легко увернулся. Он-то уж точно бывал в сражениях и хорошо знал, что такое война. Вьющегося Хвоста удивило то, что за все это время мексиканец ни разу не воспользовался ни одним из пистолетов. Вскоре он и вовсе отбросил их в сторону, а из висевших на поясе лакированных ножен вынул кортик с золотой рукояткой. Острое лезвие сверкнуло в лучах солнца. В глазах индейца читалось восхищение. Он сошелся в поединке с человеком, которому не чуждо такое понятие, как честь.
Теперь мексиканец и сам делал резкие выпады, отбивать которые юноше удавалось с трудом. Один раз лезвие прошлось по предплечью, оставив там глубокий порез. Спустя какое-то время Вьющийся Хвост набросился на противника и свалил его с ног. Прошло около получаса с начала их поединка. Усталость постепенно завладевала телом, но они бы все равно продолжили бой даже в состоянии полного истощения. Воину удалось ухватиться одной рукой за топорище, а другой – за нагретую солнцем тыловую часть лезвия, и он стал медленно опускать орудие убийства к шее лежавшего под ним врага. Мексиканец из последних сил сдерживал навалившегося на него злобно шипящего дикаря с перекошенным яростью лицом. Кортик уже две минуты как валялся в стороне, выбитый точным ударом в кисть. В конце концов, изнурительная борьба подошла к концу. Лезвие вонзилось в глотку поверженного врага. Кровь из рассеченной шеи брызнула во все стороны, окропив собой и лицо победителя. Руки мексиканца безвольно упали наземь, тело его замерло навеки. Мертвый взгляд остекленевших глаз был обращен к безоблачному небосводу.
Молодая женщина выскочила из хижины и припала к телу погибшего. Ласково обняв лицо покойника нежными руками, она зашлась в безудержном плаче. Вьющийся Хвост решил не снимать скальп с убитого. Мексиканец проявил великую смелость. Но и давать женщине оплакивать его он не собирался. Наклонившись над ней, воин схватил ее за талию и потащил к лошади. Пленница отчаянно пыталась вырваться из его крепких объятий. Но все попытки непременно оканчивались провалом. И тогда она перестала брыкаться. Он усадил ее полуобнаженное тело на лошадь. Затем сам вскочил на скакуна за ее спиной.