Мы отправились в поход вместе с великим вождем Маленькая Гора, о котором ты тоже слышал немало. Высокий Утес был рад, что будет сражаться бок о бок с таким воином. По пути к нам присоединились двести воинов из племени команчей под предводительством вождя Зимняя Ворона, который к тому времени уже покинул мексиканскую границу. Ему стало известно, что Копыто Мустанга, ссора с которым некогда заставила их разделиться, погиб в битве с Длинными Ножами, и что люди погибшего теперь нуждаются в предводителе. А еще, в тот год, на тропу войны впервые вышел сын нашего вождя, Маленький Жеребенок. От отца он унаследовал страсть к битвам и подвигам. То был великий поход, достойный того, чтобы о нем слагали легенды.
Всего нас было около четырехсот воинов. Мы двигались быстро, и потому достигли Далласа всего за несколько дней. Тогда это был еще совсем юный городок, его охраняло сравнительно небольшое количество солдат. Дождавшись подходящего момента, мы на всем скаку спустились с ближайшего холма и помчались в сторону селения. Нападение наше было внезапным, так как все жители были заняты пристальным рассматриванием хлыстов, седел, инструментов, фарфоровой посуды и прочей чепухи, без которой вы не можете представить свою жизнь. Потом я узнал, что мы совершили набег в разгар какой-то ярмарки.
Солдат мы убивали одного за другим, не прилагая особых усилий. Они были напуганы, как дети. Среди них находилось не так много смельчаков, как нам того хотелось, и лучшее, что в них было - синие мундиры, яркие вещицы, к слову. Такие одежды у нас считались славным трофеем.
Спустя какое-то время солдаты подвезли пушку. Пугающего вида жерло направили прямо на нас, раздался залп. Несколько наших воинов свалились с лошадей. Тогда я и еще один воин из нашего племени, по имени Горный Волк, бросились на белых, что заряжали пушку. Их было всего трое. Одного я свалил с ног выстрелом своего ружья. Он упал, как подкошенный, и распластался на земле. Остальные двое схватились за револьверы. Мы не дрогнули и продолжали стрелять. Был убит еще один бледнолицый, но вдруг, совершенно неожиданно, один из подоспевших им на помощь белых набросился на меня и столкнул с лошади. Я пытался сбросить его с себя, но он оказался сильным воином. С переменным успехом боролись мы долгое время. В конце концов, я вынул свой нож и вонзил его в грудь противника. Когда я встал на ноги, увидел, что Горный Волк лежит неподалеку мертвым. Я поднял ружье, оброненное мною в момент схватки, и нацелил его на бледнолицых, которых теперь было семеро. Рядом с ними стояли двое мексиканцев. Недолго мы бездействовали, со злобой глядя друг на друга. Я спустил курок. На белой рубахе одного из них появилось красное пятно крови, и он упал на землю без чувств. Тогда все шестеро ринулись на меня. Я понимал, что одному мне против них не выстоять, и готов был принять смерть, чтобы отправиться в Страну Вечной Охоты. Но тут послышались выстрелы, свалившие с ног нескольких моих противников. Рядом со мной просвистела стрела и вонзилась в мексиканца, желавшего воспользоваться тем, что я сражался с одним из белых. Он готовился ударить меня прикладом, когда мне на помощь подоспели люди Маленькой Горы. Позже они сказали, что спасли меня по воле своего вождя. Я был польщен, и потом многие годы рассказывал, что сам Дохасан спас меня от смерти.
Белых солдат мы согнали в кучу и окружили со всех сторон. Они страшились предстоящей расправы. И страшились не зря. Пощады не было никому. Они знали, что с ними будет, потому и боялись. Мы умели наводить ужас. Мы стремились в первую очередь сломить дух противника, ибо проще справиться с напуганным кроликом, нежели сразить разъяренного волка. Многих из них мы привязывали к колесам фургонов вниз головой и пытали огнем, с других заживо сдирали скальпы. Кровавый Рассвет хохотал от восторга, это делало его счастливым. И на то были причины.
Я же относился ко всему этому, как к обязанности. Удовольствия мне это давно не доставляло, а жизнь теряла свой цвет. Я становился бездушным неме теека, недочеловеком. Ни что уже не дарило мне ни радости, ни печали. И, наконец, я стал пренебрегать собственным народом. Я стал закрываться от соплеменников. Я искал, чем бы заполнить душевную пустоту, и мне казалось, что кровь бледнолицых даст покой моему сердцу. Я ошибался.
Кое-кто пытался сбежать в пустыню, глупцы или отчаявшиеся. Их жизни обрывало лезвие томагавка или пущенная из дробовика пуля. Я видел, как Маленький Жеребенок снял свой первый скальп. Схватив полуживого от страха бледнолицего за волосы, он выхватил нож, срезал волосы вместе с кожей, (лезвие прошлось прямо над верхушками ушей). Затем резким движением дернул их вверх. Сын вождя быстро всему учился. Он знал, как вселить страх в сердца врагов своих. Оскальпированный белый неистово ревел, пока Жеребенок не оборвал его вопли увесистым ударом топора.