– Итак, шхуна ушла в туман?
– Да, госпожа… – Капитан склонил голову, не желая встречаться с леди Танжери взглядом. – Это место называется Бородой.
В двух сотнях шагов от борта галеры колыхалась туманная стена, похожая на опустившееся в воду облако. Вести корабль в эту белесую муть может только самоубийца. Галера не успела совсем немного – еще час или два преследования, и шхуна была бы взята на абордаж. Увы… Дилана вынуждена была признать, что гребцы выложились до предела. Сейчас по меньшей мере треть каторжников лежала вповалку, и пройдет немало времени, прежде чем они снова смогут ворочать свои весла. В происшедшем не было вины капитана Оза или его команды – и, хотя Дилане очень хотелось кого-нибудь убить, приходилось сдерживаться.
– Шхуна сможет пройти через туман?
– Возможно. – В голосе Оза не было слышно особой убежденности. – Там, в тумане, немало рифов. Но, главное, стоит им сменить курс, и мы никогда не найдем их.
– В таком случае, – Дилана склонилась над картой, – ведите галеру вот сюда, капитан.
– Сюда? Но…
– Там, на шхуне, находится Таша Рейвен, капитан. Она считает себя исключительно умной и предусмотрительной.
Глава 4
Я снял с полки толстую книгу в переплете из желтой кожи. Аккуратно уложил ее на стол, открыл маленький золотой замок, перевернул несколько страниц. Иногда в книге встречались рисунки – всегда изображающие людей, молодых и старых, мужчин и очень редко женщин. Но большая часть желтоватой бумаги была исписана ровными рядами букв.
Дроган заглянул мне через плечо, цокнул языком…
– Я не знаю этого языка. Странно…
– Это древний язык, – охотно пояснил я. – Даже в мое время он уже мало использовался, но маги с удовольствием говорили на нем, когда желали, чтобы их никто не подслушал. А ты, видимо, знаешь все наречия Эммера?
– Более или менее, – кивнул купец. – Без этого в нашем деле сложно… плох тот продавец, который не сумеет объясниться с покупателем.
– Да, это логично…
– И о чем может поведать эта книга?
Судя по интонации, Дроган задал вопрос без особого интереса.
– О моей жизни, – ответил я. – Это дневник. Я записываю в него все, что произошло со мной в замке… а также мысли, воспоминания… Здесь есть рассказы обо всех, кто попадал в ловушку Высокого замка до тебя, купец. Настала пора пополнить текст новой главой.
– Зачем?
Я задумался. Зачем человек ведет дневник? Я был одним из сильнейших магов Альянса и потому понимал то, что ускользало от взглядов простых мастеров или даже магистров. Алый Путь шел дорогой, ведущей в никуда. Мы слишком много внимания уделяли совершенствованию своих знаний. Мы забыли, что кроме магии существует еще и политика, забыли – и самоустранились от нее. А Вершители Несущих Свет тут же воспользовались моментом, чтобы приобрести еще больше влияния и окончательно отодвинуть Алых на второй план. А мы посмеивались, кичились своей силой… пока эта сила не стала эфемерной, и никому, кроме нас самих, не нужной.
К сожалению и стыду, я понял это слишком поздно. Уже после того, как закрылись за моей спиной двери Высокого замка. Возможно, поэтому и начал записывать в этот том свои мысли – в том числе и о допущенных ошибках. Человеку иногда очень нужно признаться в собственной неправоте хотя бы листу бумаги. Я прекрасно знал, что никто и никогда не прочтет этих строк, в которых говорится не столько о величии Альянса Алого Пути, сколько о его недальновидности.
Правда, Леерделу об этом знать необязательно.
– Не знаю. – Мой голос прозвучал достаточно бодро, хотя на душе было довольно паршиво. – Просто так, наверное. От скуки.
– И что ты хочешь сделать? – усмехнулся он. – Может, мне уйти, чтобы не мешать твоей работе?
– Напротив, останься. Вот посмотри на эту штуку… – с этими словами я достал из стола перо. Обычное на первый взгляд гусиное перо, хорошо заточенное и вполне готовое к работе.
Дроган взял перо – и я тут же понял, что этот предмет лежит в его руке куда уверенней, чем меч или боевой молот. Оно и понятно, звенеть сталью богатому торговцу приходится нечасто, для этого есть наемники, которых несложно подрядить охранять караван. А вот перо… многие богатые торговцы нанимали управляющих, которые ходили с караванами, принимали решения и привозили хозяевам выручку. Но Дроган был из тех, кто предпочитал во все вникать сам, доверял лишь себе… или же просто не имел достаточно средств, чтобы отойти от дел.
– Я думал, ты пользуешься чем-нибудь более… изысканным, – пренебрежительно заметил он. – В последнее время стало модным делать перья из золота, а в полую палочку, к которой крепится перо, вставлять тонкую выделанную кишку с чернилами. Такие ручки пишут очень долго, и их не надо каждый раз макать в чернильницу.
– Забавное изобретение, – похвалил я искренне, – и полезное. Но эта вещь куда лучше, хотя, как я понимаю, твое хитрое золотое перо может сделать любой умелый ювелир?
Дождавшись утвердительного кивка, я продолжил:
– Да, это ценная идея. А что касается этого пера… увы, оно служит лишь тому, кто создал его. Это высшая магия, магия Сущего… и повторена она быть не может. Никем, кроме меня… а мне не нужно более одного пера.
– Так что в нем особенного?
Я взял перо в руки, несколько раз коснулся пальцем острого кончика – на нем тут же загорелась крохотная, едва видимая искорка. Затем вертикально опустил перо на чистый лист книги, и оно замерло, слегка покачиваясь.
– Теперь расскажи о себе.
При первых же звуках моего голоса перо дернулось и заскользило по листу, оставляя за собой изящную вязь древних, ныне почти забытых букв. Перо памяти не нуждалось в чернилах, оно обжигало бумагу, оставляя тонкую коричневую линию.
– Рассказать? – растерянно спросил он. – Ты имеешь в виду… просто говорить? И все?
Перо тут же скользнуло на новую строку. Я утвердительно кивнул.
– Оно запишет все твои слова. Просто рассказывай. Может, я что-нибудь спрошу, а может, и нет. Если тебе все равно, начни с самого начала.
– Я… – Он на мгновение задумался, и перо замерло в ожидании продолжения фразы. – Я родился в Инталии сорок лет назад. Хотя теперь, по твоим словам, там прошло много больше… Странно, Санкрист, а ведь мне по-прежнему сорок. Иногда мне кажется, что лишь вчера я постучал в дверь твоего замка. А моя дочь, возможно, уже стала взрослой…
– Эти твари пришли сюда без приглашения, – вещал молодой лесничий, угощавший пивом изрядно подвыпивших крестьян. – Так они еще и указывают нам, какую воду пить.
– Солдаты говорят, что вода отравлена… – промычал один из мужиков, старательно налегая на дармовое пойло.
Воду и в лагерь, и в окрестные села теперь возили из ближайшей реки. У всех колодцев стояли караулы – Бетина авторитетно заявила, что максимум через четыре дня вода очистится и ею можно будет пользоваться безбоязненно. Было найдено еще три опорожненных серебряных флакона – но девушка предпочитала перестраховаться, считая, что заражена вся вода, кроме речной. И оказалась права – «тигриный глаз» был обнаружен во всех колодцах без исключения. Об этом объявили всем – но поверил далеко не каждый.
– Ха, солдаты… – фыркнул лесничий. – Они скажут то, что им приказано. Что, кто-то отравился? Я еще позавчера пил воду, и здоров. А вот ты, Пек, пил ведь?
– Ну… пил, – неуверенно пробурчал здоровенный бугай, чуть не до самых глаз заросший густой черной бородой. Во многих местах испещренные пятнами ожогов руки выдавали кузнеца. Подумав, он злобно оскалился: – Да что там пил! Пить я… это… и пиво могу. Даже лучше, вот! А как без воды работать-то? Солдаты, гляди, привозят только на питье… а мне в кузню? Мне воды много надо!
– А твои беды солдат разве волнуют? – поддакнул ему лесничий, подливая в кружку кузнецу пива из огромного глиняного кувшина. – Да им на всех наплевать! Думают, ежели колодцы в руках держать будут, так и мы все их рабами станем!