– Марк, а помнишь мы приехали сюда после института? Помнишь ту поездку в метро? – Эльза мечтательно улыбалась.
Я подхватил ее настроение. Мы тогда начали встречаться. Я кивал. Конечно я помню. Я помню каждый из этих дней. И глупый повод для расставания.
– Помнишь, как мужчина играл на баяне, а ты встал и начал подпевать, – мы с Эльзой рассмеялись в голос.
Мне уже было плевать на парней, на старушку и остальных людей. Снова были только мы, как будто огромное метро вдруг опустело. Только наш мир, наша подъземка. Наша любовь, черт возьми. Я? как и пять лет назад почувствовал себя пьянее ребят. Не алкоголь виноват. Но я вспомнил ту песню и, демонстративно прокашлявшись, протянул:
– Холодный ветер с дождем усилился стократно, все говорит об одном …
Забавно, ребята, те что конфликтные и навеселе подхватили песню, а припев пел уже весь вагон. Вот она улыбка до боли в скулах, комок мокрого счастья подступает к горлу и мешает петь.
В этот момент я ответил себе на все вопросы. Чувство безнадежности, постоянным фоном проходящее внутри начало отступать. Как же я давно не жил без этого навязчивого ощущения полного тупика в жизни. Я и забыл, как может быть легко, если ты делаешь то, что действительно хочешь…
Я видел, что у Эльзы в голове происходил примерно такой же процесс. «Прозрачная голова» – шутил я. Ведь всегда знал и понимал Эльзу лучше чем она сама.
«Скажи же что нибудь, давай!» – приказывал я своему оцепеневшему языку.
– Ты смешной, – Эльза опередила меня.
– Я просто люблю тебя.
До нашей станции мы доехали молча.
– Я сама, – девочка попросила Эльзу не держать ее на эскалаторе.
Как будто хотела дать нам возможность поговорить, юркнула вперед. Интересно, о таком можно догадаться в пять лет? Эльза смотрела в сторону, на ехавших вниз людей, которые только-только собирались ожидать свет в тоннеле. Для нас свет зажегся снова, я заворожено смотрел на девушку и не хотел расставаться в парке… Хотел замерзнуть и дышать теплом в холодный воздух, греть руки в своих ладонях и пошуршать ногами опавшие лоскутки. Вдруг Эльза закричала:
– Рука, рука! Сделайте что нибудь! – ее голос срывался, но она кричала громче и выше.
Я увидел, что ладонь девочки застряла между ступенью эскалатора и полом. Какой же я паникер, клянусь я не знал, что делать. Я побежал к работникам метро, так же издалека крича о помощи. Я не хотел оборачиваться, но слышал отчаянный вой девочки.
Дежурный по станции уверенным голосом отдавал приказы, я знал, что скоро это закончится. «Аварийный тормоз» – повторял он на бегу. А может машину просто обесточат. Все будет хорошо. Я на непослушных ногах побежал обратно, ожидая увидеть жуткую картину. Но приближаясь, я услышал счет:
– И раз! Раз! Раз! Раз! – хором кричали люди, заполнившие нашу сторону подъемника.
То что я увидел, казалось безумием. Мужчины с силой прыгали на ступени механизма, пытаясь его остановить. Среди оптимистично настроенных людей я увидел троих уже отрезвевших попутчиков. Я перепрыгнул к ним через перила, в самую середину и, слушая команду, что есть силы вдавливал ноги в ступени.
Еще и еще. Есть!
Подземный мир зааплодировал. Удалось остановить лестницу. Рука освобождена. Через секунду мы услышали звук отключения механизма, словно кто то выдернул из сети огромный старый компьютер. Я подошел к малышке, окруженной неравнодушными людьми и работниками метро. Эльза держала дочку на руках и вся дрожала. Ее ноги ходуном подпрыгивали на полу. Помню, так раньше было на экзаменах. Я смотрел на эту беззащитную, но крепкую семью с безусловной любовью. И тут одна мысль резко пронеслась и обдала голову кипятком. Жар стрельнул по телу, где то в грудине и пошел по кончикам пальцев. Я взял девочку за ладошку. И так же приятно обжегся любовью, почувствовав родную душу. Какой же я дурак! Ведь пять лет назад…
– Эльза, почему ты не сказала мне?
***
Этот день расставил точки над множеством моих i.
Я чуть было не порвал с невестой прямо по телефону, находясь в том самом метро. Но во время остановил себя, не желая поступать как кретин. Вот это да. У меня своя маленькая и такая большая семья.