— Итак, о работе, — сказала Флесса, поправив короткие волосы, выбившиеся из-под шапочки. Шапка была забавная, с хипстерскими наушниками, ей не хватало кошачьих ушек. Под лунным светом искрилась вышивка серебряным бисером и крошечными зернами жемчуга.
— У меня есть работа, — сказала Елена. — Она мне нравится.
«И в гробу я ее видела на самом деле» — продолжила мысль уже про себя.
— А мне нужен болван, — сообщила Флесса.
Елена замерла в недоумении. Спустя мгновение, прокрутив в уме услышанное, сообразила, что из-за произношения Флессы неверно истолковала слово «болван». Графиня использовала специфическую отглагольную форму, которая означала также и «манекен для тренировок» или в более широком смысле — партнер для учебных схваток.
— Я не фехтмейстер.
— Знаю, — отмахнулась графиня. — Ты ученица мастера. А мне нужен противник, с которым я могла бы регулярно оттачивать навыки. Достаточно сильный, чтобы стать достойным соперником, однако не чрезмерно, для этого есть мастера. Ты вполне годишься.
Елена помолчала.
— Ты можешь купить хоть целый отряд, — наконец сказала она. — Зачем я?
— Во-первых, потому, что таково мое желание, — отчеканила Флесса. — Кроме того, это я тебя нашла.
Несмотря на явную оборванность логики, это «я нашла» прозвучало закончено и исчерпывающе. Словно для Флессы все было очевидно, не требуя дальнейшего развития. И Люнна с ходу поняла то, чего никак не соображала Елена.
— Меня тоже могут купить, — меланхолично заметила она.
— Это возможно, — Флесса осталась спокойной, как будто женщины обсуждали стоимость новых туфелек. — Но риск меньше. И, кроме того, купить тебя сложнее.
Она посмотрела на Елену и улыбнулась.
— В чем я уже убедилась.
Елена опустила глаза и стиснула каменные перила до боли в пальцах, и без того натруженных учебным клинком. Игра лунного света опять на мгновение превратила Флессу в двойника Шены. Свет многочисленных факелов играл в глазах брюнетки мистическими огоньками, казалось, что они все же зеленого цвета, как у гигантской кошки.
Елена медленно вдохнула и выдохнула, стараясь, чтобы это выглядело незаметно. Ее знобило, как от лихорадки. Уши горели. Хотелось пропустить сквозь пальцы короткие локоны Флессы, выбившиеся из-под шапки, ощутить их шелковистую мягкость. Обхватить точеное бледное лицо горячими ладонями, всмотреться в глаза, чтобы понять, какого же они все-таки цвета. И почему в одно мгновение зрачки горят фиолетово-синими огоньками, а в следующее уже кажутся чистейшими изумрудами.
— Чего ты хочешь?
Ушедшая в борьбу с собственными демонами Елена сначала не поняла, что графиня обращается к ней. А затем началось.
Тихо, почти незаметно на общем фоне ударили колокола на городских башнях, но их бронзовый перезвон все равно услышали. И, словно десятки тысяч людей лишь того и ждали, наступила тишина. Гул неспящего Мильвесса умирал, как живое существо, как оркестр, замолкаюший инструмент за инструментом, нота за нотой пока, наконец, дирижер не отложит палочку финальным жестом. Музыка оборвалась, голоса стихали, остановился перестук многочисленных подошв, будто все разом остановились, замерли неподвижно. Весь мост, площади по оба его конца, прилегающие улицы, весь Город затих в ожидании. Лишь звонили, не умолкая, колокола на всех городских звонарнях.
И тут Елена обратила внимание, что речные волны едва заметно светятся. Настолько слабо, что невнимательный взгляд, скорее всего, не заметил бы, но достаточно явственно, чтобы понять — это не отраженный свет луны. Кроме того, луна отливала синим цветом, а вода источала нежнейший оттенок молочно-белого. Елена никогда не видела тропический океан с планктоном, но подумала, что, наверное, это именно так и должно выглядеть. Только пресноводное море тропическим не было, и планктона у берегов Мильвесса не водилось, тем более в реке.
Волшебство? Или какие-нибудь водоросли, микроорганизмы?
А может просто обыкновенное чудо?..
Берега пылали стенами огня от факелов и ламп, словно здесь была не одна река, а три — черная, а также две пламенных. Множество плавсредств, от крошечных лодок до небольших галер с убранными мачтами — чтобы проходить под мостами — заполняли речную гладь. Стены домов, подсвеченные красным, как будто светились в огне призрачного пожара.
— Вот оно, — Флесса подняла руку, указывая вдаль. Там, намного выше по течению, засияла россыпь бледно-розовых точек.