Курьер переминался с ноги на ногу, наверное, все ждал ответ. Елена отослала его, передав, что спаслание приняла и будет ждать экипаж. Карлица одобрительно покивала, кликнула вдову, приказав греть воду для ванны, затем потащила квартирантку для примерки всевозможных аксессуаров. В конце концов, Елена категорически отвергла подвески, серьги и кольца. Отбилась от косметики, замешанной на сале, уксусе, саже, скипидаре и прочих сугубо натуральных ингредиентах. Однако согласилась на перчатки до локтей с тиснением, а также чокер из деревянных плашек с инкрустацией медной проволокой. И на розовую ленту, повязанную чуть ниже левого колена, так, чтобы концы свисали до щиколотки. Смесь бижутерии с мужским костюмом оказалась довольно интересной. Умеренно строго и в то же время необычно. Ах, какой роскошный косплей мог бы выйти… Или модель для игры.
В назначенный час небольшой эскорт уже стоял у дверей за каменной оградой. Четыре носильщика, трое вооруженных бойцов. Елене как раз хватило времени, чтобы принять ванну, переодеться в чистую смену и причесаться.
— В добрый путь, — одобрительно напутствовала Баала. Неожиданно поднялась на цыпочки, притянула Елену за шею и коснулась губами щеки постоялицы.
— Не робей.
— Не буду, — честно пообещала Елена, чувствуя как озноб возвращается, щекоча кончики пальцев. Не предвкушение, но скорее ожидание чего-то нового, странного, неведомого. Глас рассудка настойчиво требовал остановиться, все обдумать и взвесить. Не рисковать мутным приключением с аристократкой высокого полета. В конце концов, не палиться хрен пойми как, учитывая, что где-то по Ойкумене бродят красноглазое чудовище и Раньян, а за ними, в свою очередь, скрываются таинственные заказчики, желающие упокоить «Искру» навсегда.
Да, здравый смысл просил остановиться. Но Елена устала прятаться, устала… от всего устала. И потому собиралась отдаться жару под сердцем, испытать настоящее, будоражащее кровь Приключение, а там будь, что будет.
Будь, что будет.
«Хочу, наконец, нырнуть в море. Хочу проплыть по лунной дорожке»
«Я хочу!»
— До завтра, — сказала она карлице. — Вернусь после тюрьмы.
— Тюрьмы! — фыркнула карлица. — Завтра ты проснешься на атласе и позавтракаешь с золотой тарелки!
— Вернусь после работы, — повторила Елена. — Простыни преходящи, а тюрьма вечна, и серебро у нее надежное.
— И то верно, — очень серьезно согласилась Баала. И добавила, подумав пару мгновений с искренним уважением. — А вот ты умная.
Путешествовать в носилках оказалось удобно, недаром среди богачей это было крайне популярно. К тому же низким сословиям прямо запрещались конные прогулки в городской черте, а приличный человек зря ноги не бьет и обувь не снашивает. Мерное покачивание носилок и ритмичный топот босых ног носильщиков успокаивали, даже навевали приятную дремоту. Легкие занавески надежно скрывали человека внутри, открывая притом широкий обзор наружу. Сидеть на бархатных подушках с волосяной набивкой тоже было весьма приятно.
Елена откинулась на плетеную из лозы спинку кресла и лениво подумала, что все значимые события в ее жизни происходят вечером, как правило, на закате, как сейчас. На всякий случай проверила нож за поясом, подтянула выше перчатки из тонкой кожи. Губы зудели, как от подкожной щекотки, дыхание чуть перехватывало, так что приходилось вдыхать глубоко и часто.
За бортом паланкина открылась по-настоящему аристократическая часть Города. Районы богатых домов, ухоженных парков, роскошных лавок с настоящими витринами из настоящего стекла. Елена почувствовала себя неуютно, стиснула зубы и сжала кулаки, отметая робость. Нет, к чертовой матери, она хочет Приключения и получит его, а весь мир пусть горит огнем.
Мимо проскакала кавалькада всадников, гремя подковами, высекая искры из брусчатки. Поодаль кто-то надрывался, вопя во весь голос про неправедные деньги из презренной бронзы, а также какую-то диспенсацию богопротивного указа Императора. Похоже, и в богатой части Мильвесса жили не скучно, а волновались о том же, что и бедняки. Ну да, логично, деньги то одинаковые, серебро в сундуках купцов и бономов легчает точно так же, как в дырявых карманах городской бедноты и ремесленников.