Двадцать три фигуры, похожие на призраков из страшных сказаний. Одинаковые и жуткие в молчаливой неподвижности. Когда-нибудь и он займет место среди них.
Когда-нибудь…
Здесь не было привычных на континенте глашатаев, секретарей и писцов. Записи никогда не велись, никто не просил слова и тем более не устраивал эпатажных сцен, как в дворянских собраниях континента. Вожди семьи Алеинсэ были выше этого. Они собирались и принимали решение, и ничего более. Курцио еще раз вздохнул, подавил желание проверить, безупречны ли складки плаща и наоборот, достаточно ли гладко малиновая куртка обтягивает грудь. И начал.
Он говорил негромко и строго по делу. Стеклянный купол не выпускал наружу ни единого шороха, отражая звук обратно, так что можно было даже шептать — и быть услышанным. Курцио вооружился длинной указкой из китового ребра, указывая на городские дома, аккуратно передвигая фигурки. Когда пришло время отчитываться о расходах, человек перешел к доске, быстро расписывая основные траты. Написанные буквы и цифры лучше сказанных слов, они дольше держатся в уме. Тайный Совет молча слушал, как единое создание о двадцати трех головах.
Курцио закончил повесть о расходах на шпионаж и работу бригад переписчиков городских воззваний. Перешел к вопросу о противостоянии ремесленных советов и цехов. Здесь не было ничего нового, однако несколько слов сказать потребовалось, чтобы подчеркнуть расширение конфликта. Упомянул о том, что привилегированные цеха уже начали закупать дешевое оружие и формировать собственные дружины.
И наконец, он сообщил главное:
— Конвой с грузом серебра для императорского монетного двора вчера задержан в порту Тайдиддо, — Курцио намеренно использовал старое название Мильвесса. — Юдикат грузовых причалов запретил разгрузку и арестовал корабли, потому что количество бочек с металлом больше указанного в сопроводительной грамоте. Сообщение пришло магическим переходом, через курьера. Мы ждем подтверждения обычными способами, но сомнений уже нет. Все идет, как планировалось.
Быстрый взгляд на таблицу-календарь, скорее по привычке, нежели для уточнения и проверки.
— Вице-герцогиня Флесса Вартенслебен сообщила голубиной почтой о получении медных монет.
Курцио перевел дух. До сего момента его рассказ представлял собой череду успехов и констатацию того, что все идет сообразно плану. Однако теперь следовало поговорить о неприятном.
— Один из наших командиров проявил… — он подчеркнул «наших» демонстрируя, что командовал не наемник. — Пагубную инициативу, начав раньше условленного. Небольшой город на юге под названием Сивера захвачен и разорен атакой с моря. Полагаю, боном поклянется, что неправильно истолковал приказ. Этот вопрос я решил оставить на потом.
Одна из фигур подняла вверх ладонь с плотно сомкнутыми пальцами, чтобы не спародировать молитвенный жест двоеперстия. Второй рукой советник взял маску и отодвинул от лица ровно настолько, чтобы звук мог проникнуть в узкую щель меж подбородком и полированной костью из китового черепа.
— Почему?
Рука не опустилась, но маска вернулась на место. Курцио посмотрел на собрание, убеждаясь, что больше никто не хочет говорить.
— Сейчас это было бы неуместно, — объяснил финансист. — Что бы ни случилось в городке, этого уже не изменить. Инцидент не сможет помешать нашим планам. Пока новости дойдут до Мильвесса, пока там будет принято какое-то решение, все это займет недели. Кроме того, император нерешителен, он, скорее всего, затребует объяснений у нашего представителя в столице. Это опять же время. Лучше провести расследование после того как мы уладим проблему с императорским двором, без спешки и со всем тщанием.
После короткой паузы маска качнулась в знак согласия, рука опустилась, показывая, что хозяин удовлетворен объяснением. Однако поднялось сразу несколько иных. Курцио начал отвечать одному за другим, по ходу солнца, обстоятельно и со всем тщанием, стараясь не упустить ни малейшей детали. Его слова вполне удовлетворили Совет. Последняя маска задала неожиданный вопрос:
— Следует ли нам удовлетворить просьбу герцога Вартенслебена?
— Относительно прав младшей дочери на будущее главенство в семье? — уточнил Курцио. — Утверждение матриарха в обход первенства и старшинства?
— Да.
— Вряд ли я могу ответственно судить об этом, — ответчик обозначил тщательно просчитанный поклон. — Моя задача — Город и все связанное с ним. Я могу только вынести частное мнение.