— Что ж, тебе до этого еще очень и очень долго.
Елена подумала, что легко и приятно льстить правдой. Определенно, пройдет много лет, прежде чем Флессе придется подхлестывать чью-нибудь чувственность афродизиаками и всяческой психотерапией.
— Тебе нужны изысканные украшения, — как бы невзначай предложила герцогиня.
Елена с трудом удержалась от недовольной гримасы, поняв, что снова начинается.
— Когда смотришь на меня, тебе нужно… пробуждать чувственность? — лекарка понимала, что звучит провокационно до наглости, однако не смогла удержаться. Она откинула назад голову, оттянула плечи и полуприкрыла глаза, покусывая губы для нужного оттенка ярко-красного. Судя по тому, как румянец залил обычно бледные скулы герцогини, подействовало безотказно.
— Я хочу любоваться на тебя в драгоценностях! — капризно пожелала Флесса. — У тебя чуть смугловатая кожа, на ней хорошо будет смотреться белое золото. И опалы. К твоим глазам идеально подойдут опалы. А у тебя нет опалов! Только эти… старые монеты.
— Расскажи мне про коммерцию, — неожиданно попросила Елена, желая свернуть скользкий разговор куда угодно, главное подальше от неприятной темы.
— Что? — сбилась с мысли герцогиня.
— Вчера у нас под окнами была драка, побили немало народа. Спор вышел из-за винной монополии. Ты знаешь больше меня. Расскажи, что происходит.
— Хм… — просьба явно оказалась неожиданной и поставила Флессу в тупик. — Ты вряд ли поймешь.
— Я умнее, чем кажусь, — наморщила лоб Елена.
Флесса пригладила мокрые волосы, переплела пальцы с таким видом, будто прикосновение к гладкому золоту колец доставляло удовольствие.
— Императору нужны деньги. Собственно деньги нужны всем, но императору их особенно не хватает.
Она сделала паузу, оценивая реакцию. Елене стало даже немного обидно за то что, что подруга сомневается в ее способности понять настолько простые вещи.
Про императора Елена слышала. Молодой человек, чуть ли не ровесник Флессы, считался повелителем Ойкумены на восемь сторон света, включая Остров. Фактически, как у длинной череды правителей до него, с эпохи Катаклизма, власть императора заканчивалась не то в пределах дворцовых стен, не то где-то за городскими воротами. Тем не менее, определенный вес повелитель имел, как законодатель, арбитр в спорах высшей аристократии, а также что-то там еще.
— Это очевидно, — сказала Елена именно то, что думала.
— Не скажи, — отозвалась герцогиня с ноткой одобрения. — Простолюдины считают, что если ты знатен, деньги берутся сами собой, сколько нужно. А уж если ты император…
Стало еще обиднее от подчеркивания «простолюдинности». Хотя обижаться не имело смысла, Елена была горожанкой низкого сословия, констатируя это, аристократка лишь отмечала факт. Но все равно…
— Однако источников собственного дохода у императора не так уж и много, — продолжала Флесса, разбрызгивая капли воды с кончиков пальцев.
— А налоги?
— Налоги это откупщики, — пояснила герцогиня. — А откупщики это «липкое золото».
— Липкое?
— Прилипает к пальцам в изобилии.
— Понятно… То есть Дворец не так уж богат?
— Ну как сказать… на роскошную жизнь хватает. Но молодой император хотел бы куда большего.
Флесса поневоле увлеклась, а Елена оказалась благодарным слушателем, так что общая картина прояснилась довольно быстро. В процессе лекарка пару раз ловила на себе необычно заинтересованные взгляды герцогини, далекие от обычной страсти, но пренебрегала, стараясь удержать нить повествования.
Финансы императорского двора пополнялись запутанными способами. Формально у правителя мира имелась обширная доля в налоговых поступлениях, а также право собирать взносы у Церкви «на защиту земли и веры». Практически же в силу многих причин живые деньги приносили главным образом личные владения императора, которых у семьи было не так уж и много. И конечно подати с проводимой раз в два года Великой Ярмарки. Прежним владыкам этого вполне хватало. Этому — нет.
Насколько поняла Елена, молодой император вознамерился организовать ни много, ни мало, аналог промышленной революции, серьезно подвинув традиционные цеха к выгоде так называемых ремесленных советов, которые одновременно осуществляли административную власть в городских районах. Декларировались справедливые взносы для подмастерий, возможность каждому заниматься любым ремеслом и менять занятие по личному усмотрению, прямая уплата податей мимо цеховой казны и так далее. А где-то на горизонте уже забрезжили контуры налоговой реформы с переходом от системы откупов к нормальной бюрократии.