— Большие долги это уже не твои проблемы, а проблемы кредитора? — процитировала Елена, уже и сама не помня кого. — Но так ведь и отравить могут.
Определенно, ей все больше нравился этот молодой император, упорно гнувший вселенную под себя, несмотря на инерцию махины, что катилась тысячу лет по одной колее. Елена никогда не задумывалась над тем, что делает, как живет обитатель громадного дворца в юго-западной части Города. Он просто был, как солнце, море и прочие проявления природы. Небожитель, сразу и навсегда отделенный от всех остальных положением и происхождением, как высший приматор. И вот, оказывается, пока лекарка выживала, как придется, вокруг происходили такие удивительные вещи. Нет, конечно отголоски увлекательных конфликтов она наблюдала ежедневно в разных формах. Но подоплека оказалась увлекательна, как хороший детектив. И вызвала укол недовольства — ведь все это она могла бы узнать сама, если бы поинтересовалась. Если бы оглянулась на мир вокруг себя, оторвавшись от угрюмой борьбы за существование.
— Могут, — согласилась Флесса. — Но все непросто. Остров не единственный, кто дает в долг большие суммы в фениксах, многие континентальные приматоры зарабатывают на проценте. Император им тоже задолжал. Если правителя не станет, возникнут сложности, коллизии, споры об очередности выплат. Все конечно будет решаться за плотно запертыми дверями, но деньги есть деньги, и в таких спорах часто начинают умирать раньше срока.
— А разве император занимает не от лица короны? — удивилась Елена. — Выходит, он пишет расписки сам за себя, как частное лицо?
— Не ломай голову, — отозвалась Флесса, качая ногой. Лицо герцогини помрачнело, как будто женщина корила себя за что-то. Словно ученица оказалась слишком умна, и учительница засомневалась в пользе уроке. Елена этого не заметила и продолжила рассуждать вслух:
— Значит, Остров попал в неприятное положение. Должник пошел в отказ, сделать с ним ничего нельзя, потому что не поймут другие кредиторы. А если долг не взыскать, это ущерб для репутации… И вряд ли повелитель рискнул броситься в такую авантюру совсем без поддержки. Наверняка у него есть какие-то союзники среди других приматоров, может скрытые.
— Хватит! — резко, жестко прервала Флесса, у которой быстро портилось настроение.
— Как скажешь, — согласилась Елена, не понимая, что могло так разгневать молодую герцогиню.
Под «халатом» в Ойкумене подразумевалось что-то вроде длиннополой рубахи с короткими рукавами, чтобы можно было надеть перчатки с маслами и кремами для умягчения кожи. Формально халаты можно было расстегивать и застегивать, но поскольку шнуровка представляла собой типичное для этого мира адское плетение десятка-другого шнурков, надевали их, как правило, не мудрствуя, через голову. Елена запуталась в полотне, а когда выпуталась, герцогиня уже справилась со своей рубашкой, накинула пояс и казалась собранной, готовой к чем-то решительному.
— Я хочу, чтобы бы взяла у меня деньги, — глядя в сторону, упрямо сказала Флесса.
— Мы уже говорили об этом, — тяжело вздохнула Елена. — Я не возьму твоих денег. Одежда, хорошая обувь без украшений, да. Но не больше.
— Подарки, украшения, золото, — чеканно перечислила герцогиня, словно уже проигрывала диалог в уме и теперь лишь повторяла. — Ты должна взять у меня что-то.
Елена подошла к Флессе вплотную, коснулась кончиками пальцев подбородка герцогини. Провела выше, к скулам, чувствуя дрожь мельчайших жилок под гладкой кожей. Выше, к вискам, коснулась черных волос, пригладила шелковистые пряди. Провела по ушам, чуть розоватым и без проколотых мочек — у бономов были не в обычае серьги, аристократы чаще носили клипсы или сложные конструкции, которые накидывали петлями на основание ушной раковины.
— Если я тебя поцелую, это будет считаться, что я ухожу от ответа? — хрипло уточнила Елена. — Или…
Флесса сглотнула, едва заметно. Взяла руки Елены у запястий, сжала, отстраняя с твердой уверенностью.
— Да, — решительно сказала герцогиня. — Считается.
— Да будет так, — Елена шагнула назад, освобождаясь от рук Флессы. — Мы уже говорили об этом. Несколько раз. Я не возьму твоих денег.
— Но почему, черт возьми! — Флесса выпрямилась, как натянутая струна арбалета, Синие глаза метали молнии, так что Елене казалось — еще мгновение и в воздухе запахнет озоном от электрических разрядов. — Почему? Ты моя. Ты со мной. Миньоны, содержанки, куртизанки, слуги, все берут деньги!