Да утихомирьте ее, наконец. Просто сломайте этому животному ногу. Уверяю вас, оно сразу станет очень послушным.
Подайте мой особый нож. Друзья, приглашаю вас оценить старинное искусство pàtrean, сиречь резьбы на выделанной коже. К сожалению, мое умение пока невелико, да и материал оставляет желать лучшего, но я уверен, вы проявите снисходительность к моему несовершенству! Приступим.
Она склонила голову, закусила губу, чувствуя, как горячая волна идет вверх по телу, заполняя жаром кровеносные сосуды, обжигая сердце. Глупо, как глупо… Умолчать про Пустоши, чтобы сразу проболтаться о своем видении в бане с Шеной. Сейчас достаточно одного вопроса, и он обязательно последует! Флесса резко, порывисто развернулась, сминая и без того сбившуюся простыню, так, что послышался характерный звук рвущегося полотна.
— Никогда! — она обхватила лицо Елены, не как прежде, а с нежной тревогой, будто не хотела выпускать, боялась за подругу.
— Никогда не связывайся с Шотаном!!
— Он такой страшный?
— Страшнее нет никого, — все с той же серьезностью и тревогой выпалила Флесса. — Никого! Уж поверь. Меня защищают титул и семья. Тебя не защитит никто, даже я. Бойся его!
Она закрыла Елене рот дрогнувшими нервными пальцами.
— И больше ни слова. Не сейчас.
Лекарка сжала челюсти и сочла за лучшее промолчать. Ее длинный язык и без того почти довел до беды. Для себя она уже решила, что и свяжется, и не испугается. Но — потом. Тщательно подготовившись. Все обдумав и не совершая глупых, скоропалительных поступков.
Флесса провела рукой по лбу Елены, очертила край взмокших от пота волос над глазами.
— А когда ты спишь, у тебя печальное лицо, — внезапно шепнула она. — Всегда печальное.
— Ты смотрела на меня во сне? — улыбнулась Елена. — Как и я на тебя?
— Да.
Движения пальцев Флессы опять напомнили последнюю ночь на Пустошах, только перевернутую, как в зеркале. Тогда Елена гладила утомленное, чуть грустное, прекрасное лицо Шены. А сейчас Флесса разглаживала крошечные морщинки, как будто старалась дать подруге новый, счастливый и безмятежный образ. Елена перехватила руку герцогини, прижалась губами к ладони, потерлась щекой.
— Жаль, что тебе не пришлась по сердцу цеховая грамота, — шепнула Флесса, определенно стараясь отвлечь спутницу от мыслей о Шотане. — Я думала, ты будешь рада.
— Я рада.
— Тогда не понимаю… — чуть отстранилась Флесса, синие глаза полыхнули недоумением.
— Мне трудно объяснить, — Елена подбирала слова медленно, с тщанием. — Я готова была согласиться. Я хотела бы… Хотела. Но ты не дала мне выбора.
— Все равно не понимаю. Это же подарок!
— Флесса, милая, — Елена погладила любовницу подушечками больших пальцев по нежной коже на запястьях. — Я простолюдинка. Я горожанка.
Как легко прозвучали слова… «Правду говорить легко и приятно». Значит ли это, что в ней остается все меньше от человека с Земли? Становится ли она и в самом деле медичкой Люнной, человеком Ойкумены?
— И я знаю, что вы не дарите подарки такой ценности, — Елена отчетливо выделила голосом слово «вы». — Дворяне преподносят презенты. Одолжение патрона клиенту. Оно всегда обязывает. Я подумала, что ты снова хочешь меня купить.
— Глупая, — герцогиня тронула ногтем кончик елениного носа. — Чудесная Люнна… Это был подарок. Просто подарок. Тебе.
— Спасибо, — Елена спрятала лицо на груди Флессы. — Спасибо тебе…
Она не видела лица герцогини, но была уверена, что та улыбается.
— Ты впервые назвала меня по имени.
— Правда? — удивилась Елена. Начала вспоминать и действительно, похоже, так и было.
— Флесса, — повторила она, пробуя слово на языке, как дольку сладкого апельсина.
— Люнна, — отозвалась эхом герцогиня, гладя плечо лекарки по внутренней стороне до локтевого сгиба.
— Давай договоримся, — предложила Елена.
— О чем?
Они говорили так тихо, что сами едва слышали друг друга. Скорее угадывали смысл по глазам, по легчайшим движениям губ. По чувствам.
— Если между нами снова ляжет дохлая лошадь, мы поговорим об этом. Как бы обидно не было. Как бы ни хотелось разбить всю посуду. Сначала мы говорим, чтобы не осталось недомолвок.
Елена уже свободно, инстинктивно оперировала чисто местными речевыми оборотами, даже не задумываясь об этом. Флесса улыбнулась, едва заметно, краешками губ, и от того улыбка казалась особо милой, нежной.