Ведьма испытующе поглядела на фехтмейстера. Тот промолчал.
— Однако ты смотришь без удивления. Знаешь, кто я?
— Да, — не стал отпираться мастер. — Знаю. Мало вас осталось. Очень мало. Семеро на весь мир? Или уже шестеро?
— Нас двое. Я и Отшельник. Но он живет по старым законам и не вмешивается в дела обычных людей, так что я последняя.
— Ваше время давно вышло, — хмыкнул Чертежник. — Закончилось, когда Бог забрал у людей волшебство. Не стало великих мастеров, нет больше воинов-магов, остались лишь безумные садисты с отравленными душами. Затянувшаяся агония утраченного мира. Но пройдет и она, вместе с тобой.
— Не будь столь уверен и злоречен, старик, — ведьма сжала губы, замечание фехтмейстера ее задело. — Иначе я могу поджарить твой язык и отведать его на ужин с чесночным маслом.
— Все равно будет горько. Лучшие и сладкие годы моей плоти давно позади, — двинул костлявыми плечами Фигуэредо. — Так что тебе нужно?
— Ты был готов ко мне, — вспышка ярости затихла так же быстро, как родилась. — Значит, кто-то рассказал.
— О тебе — нет, — Чертежник снова проявил откровенность. — Но про вашу братию разговор был, это верно.
Ведьма кивнула, странным, рваным жестом, то ли соглашаясь с мастером, то ли в такт собственной думе. Подошла ближе, посмотрела на Чертежника, если можно было назвать «взглядом» потустороннее мерцание багровых омутов, лишенных зрачков.
— Где она? — очень тихо спросила ведьма. — Где сейчас может быть твоя ученица. И когда она придет на следующий урок. Лучше бы тебе ответить поскорее да поточнее.
Фигуэредо раздвинул тонкие губы в кривой улыбке, показал кривые зубы, покрытые розовой пеной.
— Ищи, — каркнул он в лицо красноглазому демону. — Город большой, но может, тебе повезет.
Ведьма пару мгновений вглядывалась в слезящиеся глаза Чертежника с мутно-желтыми белками.
— Почему? — спросила она. — Не то, чтобы это было существенно, ведь я все равно узнаю. Но любопытно, откуда такая перевернутая верность? Ученик должен почитать наставника, а с каких пор наставник готов страдать за ученика?
— Потому что… — Фигуэредо умолк на несколько секунд. — Потому что Вэндера — мое лучшее творение. И если она умрет, не я буду тому виной.
— Да ты шутишь! — ведьма не сдержала искреннее удивление. — Она никто, она девка с пустошей! Она слишком стара и глупа, ей никогда не стать бретером. Ты выжил из ума и бредишь, старик! Лучше прямо скажи, как она тебя ублажает?
— Стара и глупа, — улыбнулся Чертежник, на сей раз без злобного оскала. почти мягко. — Мне представлялось так же. Я презирал Вэндеру за то, что на ней кончается моя жизнь, умирает мое искусство. Проклинал судьбу и бога за то, что я, великий ювелир бойцовского таланта, на закате жизни получил вместо алмаза дрянной камень с трещинами, вкраплениями бесполезной породы.
— Надо же, философ с мечом, — угрожающе протянула ведьма, на глазах теряющая терпение. Красивое бледное лицо начало подергиваться в легких судорогах, будто ярость имела физическое воплощение и стремилась обрести путь наружу, из черной души.
— Да. Все так, годы склоняют к мыслям, — согласился Фигуэредо. Мастер пошатнулся, и без того бледное лицо обескровилось еще больше. Ведьма презрительно поджала губы, созерцая телесную немощь старика.
— И однажды я задумался, какой ювелир более достоин восхищения. Тот, что взял бесскверный камень и мастерски огранил его, заключил в ажурное золото? Или тот, кто сделал просто хороший перстень из мутного стекла и меди, потому что не было под рукой ни злата, ни камня? Что более высоко в глазах Пантократора, преумножение степени совершенства или создание чего-то прекрасного из дрянной пустоты? Я роптал на жестокую судьбу и слишком поздно понял, что именно это нелепое, бесполезное создание — суть величайший дар. Настоящее, завершающее испытание моей жизни. Она мое последнее служение Àrd-Ealain, Высокому Искусству.
— Судя по тому, что я знаю, ты провалил свое испытание. Девка чему-то научилась, но мало и плохо.
— Увы. Я учил ее не столь хорошо как мог бы, потому что был слеп, глух и не понял, сколь щедр оказался Пантократор. Я не отверг Его дар, однако не проявил должного усердия. Теперь Вэндера пойдет своим путем, обретет новых наставников, продолжит совершенствование…
Чертежник сам шагнул вперед, без дрожи глянул в кровавые глаза ведьмы.
— Но дворец будущего мастерства она построит на фундаменте, что заложил я.
— Не думаю, — покачала головой воинствующая колдунья. — Но сейчас это не важно. Скажи, где найти Искру, и я дам все, что захочешь.