— Смерть или не смерть, но судьба определенно хранит тебя, Искра. Однако везение не бесконечно…
Глава 25
Время убивать
Елена чувствовала себя онемевшей конечностью — все вроде на месте, но в то же время тело чужое. Ватные нервы, притупленные чувства, но кровь уже струится по жилам, обещая в скором времени жгучую боль. И душа тоже — не своя, как дрянной протез, который причиняет боль одним лишь существованием. Женщина бежала и бежала, стараясь не думать, не вспоминать, вообще не жить осознанно здесь, сейчас, лишь бы еще на несколько минут оттянуть сокрушительное понимание.
Все потеряно. Все!
Елена более-менее пришла в себя у реки, рядом с тоннелем на другой берег. Она почти не помнила, как Мурье вышвырнул ее за ворота, сунув мешочек с деньгами. Кошель и сейчас был зажат в руке, Елена подвесила его к ремню, рядом с чехлом для огнива и ложки. Уже более-менее осмысленно спустилась под землю.
Итак, ее раскрыли! Несмотря на краску и бегство через полконтинента. Фантастическое невезение… или судьба? Ну и конечно болтливость! Что стоило промолчать, увидев знакомое лицо на портрете? Не спешить, все взвесить. Просто промолчать, не торопиться сразу молоть языком. Это ничего не изменило бы принципиально, зато было бы время как-то что-то придумать.
И вот она снова бежит, все потеряв!
Хотя нет, не все, во многих смыслах. От кое-какого имущества до вполне осязаемой ответственности за близких людей. Проведя рукой по ремню, Елена кратко и грубо выругалась. Ну конечно, саблю она оставила у Флессы… Сняла с пояса перед тем, как прикорнуть на диванчике в гардеробной, потом забыла. Вот, что значит отсутствие привычки к оружию. А топорик остался в доме. Чертежник, несмотря на всю гадостность и склочность, был прав, ученице многому еще надо учиться!
И что же делать?
Выйдя на противоположном конце, Елена вздохнула, чувствуя, как насыщен воздух гарью. Последние пару дней ощутимо похолодало, Мильвесс жег сланец и уголь как не в себя, словно жители торопились согреться впрок. Телеги и тачки с топливом сновали по городу едва ли не круглосуточно, хотя формально торговля теплом относилась к «предрассветным ремеслам», как молочники или пекари.
Что делать… Что же теперь делать…
Не сбавляя шаг, она провела быструю инвентаризацию носимого имущества. Одежда, повседневный набор бытового имущества вроде шейного платка и ложки, ножик в гульфике, обычный нож… Цеховая грамота, немного денег своих плюс кошель Мурье. Черт возьми, все-таки она взяла деньги от Грызуна, воистину от судьбы не уйдешь! Что сказала Флесса? Время до заката, но можно ли в это верить? Куда развернутся мысли и хотелки герцогини, не передумает ли она или не передумала уже?
Елена прикусила кожу на ладони, чтобы сдержать всхлип. Нельзя хлюпать носом, нельзя рыдать, нельзя проявлять слабость. Она снова бежит наперегонки со смертью, а слабость убивает. Никто не поможет, некого просить о помощи. Надежда лишь на себя. Двигаться, греться, думать! Фигуэредо Чертежник? Скорее всего, нет, старик ничем не поможет. Дом? Вот уж где появляться нельзя ни в коем случае, но следует предупредить Баалу, забрать вещи. И к закату Елена успеет покинуть город через восточные врата. Тюрьма? Исключено. Хотя с другой стороны, почему бы и нет… Лекарка не нарушала законы, и она для правоохранительной системы «своя», пусть даже отчасти. Но с другой стороны, чем помогут палачи и тюремщики? Как они ее защитят от врагов, как объяснить свое появление, бегство, а также прочие беды? Нет, тоже не вариант.
Женщина не стала ввязываться в затяжной диалог с самой собой, она просто решила и приступила к выполнению. Нахлобучила плотнее кепку, запахнула плащ, скрывая лицо в тенях между воротником и козырьком. Если не приглядываться, под серым осенне-зимним солнцем она легко сойдет за юношу, который спешит по делам.
Город уже не кипел, а замер в оцепенении, готовом равно как взорваться кровавым бунтом, так и рассеяться в омуте пьяных кутежей. Взгляд Елены, наметанный за время общения с парнями Бадаса, отметил необычное отсутствие на улицах мелкого криминала. Почти все «чоткие пацанчики», приметно одетые, с характерными повадками, куда-то исчезли, будто набирались сил перед будущими подвигами. Притом и стражников почти не было. С улиц одновременно ушли и закон, и преступность, оставив горожан наедине с тревожным ожиданием. Зато все дружины, и цеховые, и ремесленные, вышли «оружно и бронно», не драки ради, а демонстрируя число и силу.
Все ждали. Город ждал, как единое существо, что чувствует сотнями тысяч щетинок приближение бури, готовится к чему-то, еще даже не осознавая этого. И Елена категорически не хотела видеть, какой станет ожидаемая гроза. Что ж, лишний повод убраться из города. Если очень постараться, можно даже попробовать убедить себя, что таково ее решение, а не вынужденное, торопливое бегство.