И снова все пошло, как по жирно смазанным слипам для спуска на воду готовых кораблей. Настолько, что Елена сжалась внутренне, ожидая неизбежной и суровой расплаты за халяву. Команда спускалась уровень за уровнем, встречая все меньше и меньше признаков былой роскоши. Сюда не ступала господская нога и в лучшие времена, когда дворец гордо возвышался над землей, а теперь и подавно.
При свете факелов вооруженная группа шла мимо заброшенных комнат и залов, некогда превращенных в склады или темницы для особо важных персон. Некогда — потому что сейчас все оказалось заброшено, растащено, покрыто слежавшимся до состояния войлока слоем пыли. Лишь кое-где остались непонятные следы, будто волокли большой мешок, оставляя широкие борозды. Следы казались относительно свежими, что было странно, хотя и не важно.
— Здесь, — сказала Елена, указывая на проем с дверью, которая по цвету сливалась с желто-серым камнем, удачно маскируясь в царстве запустения. — Это должно быть здесь.
— Ломаем, — приказал после короткого раздумья бретер, несколько человек с топорами подступили к старой двери, изъеденной древоточцем и временем.
— Все так хорошо, что прям тревожно стало, — сухо констатировал Кадфаль, и Елена вздрогнула, настолько мысль, высказанная искупителем, совпала с ее думами.
Раньян не удостоил никого ответом, и дерево затрещало под ударами. Здесь группа разделилась. Почти все наемники, числом около десятка, остались на месте, ждать и сторожить. Судя по обмолвкам, они должны были стать главной ударной силой, если обратно доведется идти уже с боем. Кадфаль, перекинувшись с коллегой парой фраз, тоже остался, без просьб и комментариев. Раньян взял с собой трех бойцов, Грималя, а затем вопросительно глянул на Елену, точнее на ее заплечный груз.
— Может понадобиться лекарская помощь, — сказал он, тревожно поблескивая темными глазами. В остальном бретер казался спокойным и предельно собранным.
Елена кивнула и присоединилась к меньшей группе. Рядом сразу встал Насильник, неразлучный с копьем. Раньян посмотрел на проем, за которым начинались каменные ступени крутой винтовой лестницы.
— Еще факелы!
Елена заметила пару недоуменных взглядов, брошенных наемными бойцами в сторону пояса Грималя, там висела неактивная магическая лампа в защитной сфере из медных прутьев. Однако вслух никто вопросов не задавал — командир не считает нужным использовать магический свет, значит так нужно.
— Спускаемся, — приказал Раньян и первым шагнул на ступени. Снизу тянуло прохладной сыростью и еще чем-то, похожим на мокрую собачью шерсть.
Что ж, тоннель, в самом деле, существовал, и в нем не оказалось решительно ничего интересного. По елениным прикидкам старый ход шел намного ниже реки, однако здесь почти не было воды. Конденсата, да, хватало, но без луж, словно каменные плиты на полу впитывали лишнюю влагу. Все было построено без лишнего украшательства, но добротно. Каменная кладка под ногами, красно-оранжевый кирпич на стенах и сводчатом потолке. Прямой, как стрела, путь куда-то вдаль без уклонов и перепадов. Чем дальше уходила компания, тем больше встречалось белесой плесени, которая висела рваными гобеленами по стенам, расстилалась ковром под ногами.
Интересно, сколько лет здесь не ступал живой человек, подумала Елена, стараясь не отставать. Ноги и шаги у нее были длинные, однако усталость начинала брать свое, а Раньяна словно демоны вперед гнали, нахлестывая невидимыми кнутами. А интересно, для чего использовался тоннель? По ширине здесь могла пройти обычная телега, но если бы тут возили обычные грузы, то в конце должен ждать подъемник, а не лестница. Значит, не для припасов строили…
Хорошие факелы горели ярко, бросали дымные тени на старый кирпич. Видимо здесь кое-где сохранились старые воздуховоды, потому что время от времени доносился приглушенный звон колоколов с поверхности. Учитывая антураж, получалось очень крипово и готично, все равно, что слушать похороны, будучи в склепе.
— Так… — сумрачно сказал Раньян, остановившись и поднимая факел.
Казалось, бригада сумасшедших каменщиков решила проделать отнорок, боковое ответвление от главного тоннеля, так что пробила стену, раскопала землю, да так и бросила на середине работы. Здесь плесени было особенно много, белесая пленка с прожилками желтизны окутывала горловину, уходила дальше в темноту как белая воронка.
Раньян опустил факел, всматриваясь, однако в боковом тоннеле ничего не происходило. Грималь молча пнул ноздреватый комок, при более внимательном рассмотрении оказавшийся головкой молота. Орудие лежало здесь очень давно, дерево истлело, а хорошая сталь почти сдалась ржавчине. Это с одной стороны успокаивало — все-таки дыру в стене проделали люди. С другой наоборот, тревожило — кто-то бросил дорогой металл ценой в несколько недель труда хорошего работника.