— Здравствуй, — эхом отозвался гость, снимая кожаную треуголку. Шляпа без всякого почтения к мертвым повисла на вытянутой руке одной из статуй. Попутно гостья одним движением пальцев сняла маску иллюзии, в тени сверкнули завораживающе прекрасные и одновременно жуткие, совершенно нечеловеческие глаза. Темно-синие, почти фиолетовые белки переходили в радужку цвета темного рубина, без зрачков.
Несколько мгновений женщины стояли друг против друга, словно встретились после долгого отсутствия и пытались что-то вспомнить. Очень похожие, обе высокие, черноволосые, и одновременно различающиеся, как солнце и луна.
— Ты опаздываешь, — констатировала ждущая.
— Как только освободился мост, — кратко сказала гостья, в ее голосе зазвенела легчайшая нотка неуверенности. Так, словно разговор доставлял ей неудобство, обещал некие сложности. — Я не повелеваю отливами.
Ответ был справедливым, остров потому так и назывался, что с Мильвессом его соединяла только узкая отмель с выстроенным в незапамятные времена мостиком, который скрывался под приливами. И все же первая женщина не отказала себе в ядовитом уколе:
— А как же магический переход?
Гостья стиснула зубы, машинально сжала под мышкой клинок, чувствуя тонкую, твердую полосу металла, кованного лучшими южными оружейниками.
— Ты знаешь, я стараюсь не злоупотреблять переходами, — отозвалась она, пытаясь сохранять образ холодного спокойствия. Такого же, как ледяной холод клинка под мышкой, который никак не желал нагреваться от телесного тепла.
— Неужели? — саркастически осведомилась «хозяйка» встречи. — А мне казалось, ты открыто … пренебрегаешь расписанием, что я для тебя составила.
Вместо произнесенного «пренебрегаешь» отчетливо слышалось «плюешь». Вооруженная дама склонила голову, одновременно признавая некую вину и показывая, что не желает продолжать этот разговор.
— Ты же знаешь, переходы вредны, — безнадежно вздохнула безоружная магичка, она явно повторяла это не первый и скорее всего даже не десятый раз, голос был пропитан безнадежностью. — Если так будет продолжаться, я не смогу больше пересобирать твою душу, и безумие наконец поглотит разум.
— Я знаю, — с кажущимся равнодушием отозвалась красноглазая. — Но это риск, с которым приходится мириться.
Рубиновые глаза сверкнули, как огоньки потайного фонаря.
— Или ты хочешь отказаться от моих услуг?
— Нет. И меня очень интересует, чем ты можешь похвалиться, — женщина с волосами в сеточке закончила подготовительно-укоряющую часть беседы и перешла к делу. Она казалась отчетливо недовольной.
— Почти ничем, — честно ответила гостья. — Мы знаем, что Хель дошла до столицы. Скорее всего, она уже в городе… — ведьма посмотрела туда, где уже купался в розоватом свете окончательно проснувшийся Мильвесс, крупнейший город и сердце известного людям мира.
— И?.. — отрывисто и зло сказала, буквально каркнула собеседница.
— На этом все, — нехотя призналась ведьма. Ее обычно красивый, выразительный голос звучал тускло, как истертая ветошь. — Пока все.
— Это не слишком обнадеживает.
— Да. Но сети раскинуты широко. Она не знает город и не имеет полезных знакомств. Рано или поздно Хель зайдет в храм, или обратится к магам, или поселится в гостином дворе, или попадет в кутузку. Она достаточно приметна, мне донесут.
— Широко раскинутая сеть, это плохо, — отрезала колдунья. — Вызывает вопросы. Кроме того, у нас есть соперники.
— Кто? — быстро и резко спросила ведьма.
— Владетели Малэрсида точно. Возможно еще кто-то. Девку ищут, весьма настойчиво.
— Клавель Вартенслебен, — процедила ведьма, опять сверкнув дьявольскими радужками. — Не надо было с ней связываться. Жадная тварь все испортила.
— Напомню, что «жадная тварь» исполнила все, что было оговорено, — вымолвила колдунья. — Это ты не справилась.
— Да, я не справилась, — красноглазая неожиданно быстро, без противления согласилась с очевидным, не став напоминать об ужасающем эффекте некромантии, накрывшем Хель в шаге от смерти.