— Боже мой, — прошептала Елена, понимая, что видит настоящее Àrd-Ealain, Высокое Искусство Смерти.
Внезапно Раньян цокнул языком, и будто повинуясь заранее условленному сигналу, Грималь взмахнул факелом, заставив тени метнуться клочьями перепуганной тьмы. Меч в руках наемника дрогнул, и Раньян, пользуясь секундным замешательством, напал… Нет, лишь обозначил нападение, провоцируя. Предатель, торопясь, ударил сбоку, параллельно земле, Раньян подставил меч в жестком отбиве и, фактически зажав сталь противника в угол между клинком и гардой своего «турнирника», не расцепляя клинки, ответил уколом в лицо. Металл с визгом скользнул по металлу, высекая быстро гаснущие искры. Наемник отшатнулся, стараясь избежать острия, споткнулся о труп, потерял темп и ритм. Второго шанса Раньян ему не дал, подступил, держа меч очень высоко, рукоятью на уровне лица.
Удар сверху вниз, практически без замаха, за счет рычага длинной рукояти пришелся в лоб. Рана была не смертельна и даже не опасна, но шокировала, залила глаза кровью. Все в то же плавном и неотвратимо-быстром ритме фехтовальщик поднял меч еще выше, параллельно земле, как вертолетный винт и ударил сбоку, все так же, рычагом, используя левую руку под гардой как ось разворота меча. Клинок разрубил противнику ухо, добавил крови, а также, скорее всего, сотрясение мозга. Во всяком случае, наемник беспорядочно и не прицельно взмахнул клинком, рубя вслепую. Третий и последний удар бретер нанес уже с хорошим замахом, сверху вниз, присев на пружинистых ногах, чтобы добавить мощь удару. Разрубил череп до зубов вместе с толстой войлочной шапкой. Елена даже вспомнила, как называется удар — «достойный поклон Смерти».
За все время скоротечной схватки никто не проронил ни звука, противники берегли дыхание, сражались и умирали молча, будто не осмеливались осквернить красоту поединка ничтожными словами. Третий убийца повалился навзничь, присоединившись к двум напарникам, чьи тела уже остывали.
Глава 29
От чего сбежали крысы
Раньян быстро отступил к стене, так, чтобы в случае чего прикрыть и слугу с ребенком.
— Мое почтение, — как ни в чем не бывало, заметил Кадфаль. — Красота! Прям как в старые времена возвратился.
— Собрат бретер? — отрывисто спросил Раньян, дыша часто и ртом, как человек после хорошей пробежки.
— Нет, я по другой дорожке шел. Бери тяжелее, молоти посильнее.
— А, солдат. Немного же от вас толку, — кинул обвинение Раньян, все еще готовый к продолжению схватки, уже с искупителями.
— Я же сказал, мы с ней, — напомнил Кадфаль. — Не с тобой. Если бы она за тебя вступилась, мы бы ее прикрыли, заодно и тебя. А на нет, уж не обессудь.
Раньян пару мгновений поразмыслил над услышанным и вдруг опустил меч со словами:
— Справедливо.
Он вытер клинок о плащ одного из убитых, попутно спросив:
— Что впереди?
— Там уже не пройти, — лаконично сообщил искупитель.
— Все переметнулись? — казалось, бретера совсем не удивило и не огорчило коллективное предательство нанятых профессионалов.
— С лампой ты прокололся, — вполне миролюбиво сообщил Кадфаль, осматривая дубину. — Но думаю, прокусили тебя они еще раньше.
Елена осознала, что тесно прижалась к щербатой стене, чувствуя, как больно упирается в спину твердое дерево сундучка. Слова брата для нее смысла не имели, однако, похоже, бретер все прекрасно понимал.
— За кого они теперь?
— За себя. Вас в расход, товар перепродать.
Раньян выругался, лаконично и устало.
— А ведь лучшие из лучших, — зло проворчал он.
— Суровая правда жизни, — развел руками Кадфаль. — Остальные ведь еще хуже. Могли кинуться сразу всей кучей. Было бы сложнее.
Елена с трудом отлипла от стены и подумала, что неплохо бы успокоить мальчишку.
— Понятно, — Раньян склонил голову, повел вбок, будто готовящийся к броску бойцовский кабан. — Что ж, найду всех. Мир невелик.
От скупого обещания, лишенного вычурности и громких слов, ощутимо повеяло могилой, но мысли бретера уже перешли к другому.
— Прорываться имеет смысл? Ты их сильно проредил?
— Не очень. Двух в землю. Остальным есть о чем подумать и чем заняться. Но тюрьму громят, — искупитель говорил короткими фразами, все еще тяжело отдуваясь. — С душой громят!