— Стоять! — гаркнул бретер одновременно с явлением осознания.
Прозвучало это настолько резко и жутко, что маленькая процессия замерла, как единое существо. Впрочем, Елене и команда-то не потребовалась, чтобы замереть и крепко прижать к себе мальчика. Он словно того и ждал, обнял ее за талию, прижался лицом к ноющим от побоев ребрам, словно надеясь укрыться от ужасов подземного мира. А женщина думала о том, что теперь понятно — куда исчезали тюремщики с нижних ярусов. И почему здесь нет крыс.
«Ох, как же мы попали!.. как же мы попали…»
— Не двигайтесь, — прошептал бретер в такт ее мыслям. — Во имя Господа, ни звука, ни шага!
В тишине остро и резко звучали падающие капли. Влага конденсировалась на высоких сводах и стучала о каменный пол. Капель сбивала с толку, искажала звуковой фон, маскируя остальные звуки, но Елена готова была поклясться, что где-то совсем рядом что-то прошуршало, быстро и одновременно тяжело. Как будто с силой протащили тяжелый и большой мешок.
— Это не плесень, — решился нарушить тишину Кадфаль, впрочем, негромко, очень даже негромко.
— Это паутина, — прошептал в ответ Раньян, развеяв отчаянную надежду Елены, вдруг она все же ошиблась?
— Что-то много паучков ее сплели, — усомнился Кадфаль, озираясь и покачивая дубиной.
Грималь поднял лампу повыше и сжал покрепче, стараясь достать магическим светом до самых дальних уголков длинного зала-коридора. Мешали колонны, они как часовые вставали на пути магического света, открывая широкие полосы теней. И в этих полосах таилось нечто. Оно оставалось невидимым, однако являло себя в едва заметном шорохе, легчайшем стуке и скрежете — будто концом реберной кости провели по шершавому стеклу. И в ощущении смертельной опасности, которое разливалось по залу, как чернила из каракатицы.
— А их не много, — Раньян поднял меч. — Он всего один…
— Серая Тень, — выдохнула Елена одновременно с бретером.
И будто отвечая их голосам, за колоннами одна из теней двинулась, перебрала клочьями тьмы вместо ног, двигаясь к людям и вбок, обходя добычу по дуге.
Елена торопливо вспоминала то, что слышала о Тенях. Кто-то говорил, что твари — хищники одиночки, кто-то считал, что порождения Сатаны живут небольшими прайдами. Были и те, кто утверждал, что многолапые уроды появляются сразу целым выводком и со временем начинают пожирать друг друга, пока не останется лишь один, который может прожить десятилетиями, не прекращая расти.
В отличие от большинства порождений Катаклизма Тени редко находили приют в пещерах. Как правило, хищник занимал охотничью территорию, покрывая землю чем-то вроде сигнальной паутины, плохо видимой в солнечном свете и совершенно невидимой ночью. Паутина не липла, однако надежно указывала затаившейся твари на приближение добычи.
Теней можно было убить или поймать, за ними даже охотились самые отчаянные и привилегированные бригады «смоляных», чтобы продавать на фермы паучьего шелка, однако без потерь обходилось в исключительных случаях. Как правило, команда теряла самое меньшее до четверти состава. Сейчас ужасающей твари противостояло всего лишь шестеро, а если считать только боеспособных, то четверо.
Откуда взялось чудовище? Надо полагать, сбежало с какой-то шелковой фермы, затаилось в брошенных подземельях, осторожно выползая на охоту. Вот ведь угораздило столкнуться…
— Грималь, держишь свет, — тихо командовал Раньян. — Что бы ни случилось. Только свет.
Слуга кивнул. Да, это было разумно, со светом шансы хоть и были исчезающе малы, но все же были. А без света из подземелья не выйдет никто.
— Кадфаль… — Раньян замешкался, всматриваясь во тьму на краю освещенного пятачка. Сейчас радиус действия лампы казался удручающе малым. А быть может, она просто слабела, исчерпав магический заряд. Или же ее глушила тварь?..
— Я его прикрываю, — понял искупитель и стал ближе к Грималю.
Насильник без команды и без слов перехватил копье, готовясь защищать Елену.
— Пойдем.
Кто это сказал, Елена не поняла, однако послушно двинулась вслед за Раньяном. Ей было не просто страшно. Страх — чувство понятное, объяснимое, знакомое, наконец. Умереть — страшно. Попасть в руки бандитов — страшно. Встретиться с воином-магом — страшно. Все это понятные и очевидные страхи, осязаемые, очевидные. Но закончить жизнь в челюстях арахнида-переростка в забытом подземелье, где никто даже костей твоих не найдет… Кстати, а после Тени остаются кости?.. Все это было неправильно, фантастично, ненормально, как в итальянских фэнтези-фильмах давней эпохи видеокассет. Но рваная, будто сшитая из клочьев тьмы фигура, двигающаяся чуть дальше световой границы, казалась вполне настоящей.