— Понятно.
Елена слышала про такие волшебные фокусы. Несмотря на кажущееся удобство, пользовались ими редко, считалось, что организовать такую передачу сложно, да и заклинание «тайного чтения» срабатывало через раз. Это не вязалось с упомянутой Раньяном строгой секретностью. Значит, либо с таинственностью были проблемы, либо заказ исходил от по-настоящему сильного мага или магички, который (которая?) не боялся накладок. Скорее второе.
— Сообщили день и место, — продолжал бретер. — Курьер принес предоплату.
— Золото?
— Сумма была слишком велика, чтобы везти на Пустоши столько металла. Посланник доставил шкатулку с камнями, а затем исчез.
— Магический переход… Камни?
— Да, изумруды.
— Ого, — сказал Елена, прикидывая, что это интересный момент, надо его запомнить. Как и на Земле, в Ойкумене изумруды были очень редки, среди драгоценных камней ценились выше всего. Возможно, тут скрыт незаметный след… хотя вряд ли. Тот, кто столь хитро запутывал дорожку, наверняка позаботился и об этом.
— Осталось что-нибудь?
Да, интересно было бы посмотреть на огранку, Елена помнила, что вроде бы у каждого мастера были свои хитрости, может быть, все же удастся…
— Нет.
Этого следовало ожидать. Понятно, куда пошли все деньги и ценности. Но спросить все равно имело смысл.
— В курьере было что-нибудь приметное?
«Например, женщина с адскими глазищами красного цвета»
— Нет. Обычный бесприметный мужчина под личиной.
— Понятно. Продолжай.
— Приказ был очень строг — найти, взять под охрану, беречь любой ценой. Обращаться крайне вежливо, как с дворянкой. И… — Раньян чуть наморщил высокий лоб, припоминая. — Да, тебя назвали «Искрой». Еще мне прислали несколько магических артефактов, чтобы облегчить поиск.
— Артефакты?
— Проверка на магию в основном. Защита от колдовства. И что-то вроде компаса, указывающего на проявления волшебства. Заказчик, похоже, считал, что имеет дело с могучим колдуном. Кто же знал, что ты не маг… Кстати, в телеге Сантели была ты?
— Да.
— Удивительно. В каждом человеке есть хоть чуть-чуть магии, поэтому волшебная линза видит всех. Но ты… в тебе, похоже, нет ни капли магической силы, для артефакта тебя просто не существовало. Я увидел лишь тень раненого мужчины и больше никого рядом.
— Ни капли волшебства… — эхом повторила Елена и закончила уже про себя — «Видел бы ты, знал бы ты…»
— Мы чуть-чуть разминулись, — сказала она вместо этого. — Я оказалась рядом, затаилась и все слышала. Ты допрашивал случайных путников, а затем вы их убили. Я видела… тела. Как же так? — она посмотрела в темные глаза убийцы. — Зачем было их убивать, если тебе приказывали сохранить жизнь и беречь?
Раньян повел шеей, словно завязки плаща слегка придушили бретера.
— Надо же, — вымолвил он, наконец. — Значит, цель была так близка… — он помолчал и неожиданно сказал. — Но ты ошиблась. Мы действительно перебили путников, однако невинными жертвами они не были.
— Я видела девочку, — с нажимом повторила Елена. — Кто отсек ей голову? Ты? Твой лакей?
— Не называй так Грималя. Он слуга, но не лакей, — неприятно, скрежещущим голосом попросил бретер. — И девчонку убил я, своими руками. Потому что на шее под платком у твари было ожерелье из человеческих зубов. Заговоренное на доверчивость и похоть.
— Что?.. — в памяти сразу проснулись легенды и сказки Пустошей. Что-то там было и про зубы…
— Это были «шарповники». Они забрели очень далеко на север, хотели обосноваться вдали от больших селений. Пользовались ведьмовством, приманивали одиночек и небольшие группы, убивали втихую. Девочка усыпляла бдительность. В повозках было двойное дно, там нашлось… немало. И трофеи.
— Еще добро?
— Нет, трофеи, — отрезал бретер, и Елена поняла, о чем идет речь. Ее передернуло, утренний холодок показался особенно промозглым и неприятным. Женщина плотнее завернулась в плащ.
— Я тебе… не верю, — решилась она. — Слишком все гладко.
— Хель, я бретер и рутьер, мое ремесло — лишать людей жизни, — поморщился Раньян. — Но я мастер, а не живодер. Чужая смерть меня не трогает, но и не радует. Я никогда не убиваю для развлечения и без весомой причины. Зачем умножать свои грехи перед Господом? Их и так немало.
Интересная логика, подумала Елена. Обычно люди рассуждают по-иному, что-нибудь вроде «их и так немало, так чего мелочиться, одним-другим больше».