Они расцепились, приговоренный отступил на шаг, зажимая рану, прикрылся мечом. Флесса обозначила несколько ударов, но скорее для порядка, чтобы вырваться из ловушки тупика. С полминуты или около того поединщики снова чертили сложные круги по дну арены. Оба устали, а заключенный еще и терял кровь, так что дуэлянтов хватало лишь на один-два удара, скорее в надежде, что противник утомился еще больше и все же пропустит атаку.
— Госпожа, — позвал сверху ловаг, дождавшись, когда расстояние между бойцами окажется достаточно велико, так, чтобы не отвлечь женщину в момент опасности. — Ваша победа неоспорима, кровь пущена. Дозвольте нам закончить!
Тюремщик поиграл кнутом, молясь, чтобы высокородная дура согласилась. То, что бабе сейчас расколют голову как старое корыто или вспорют брюхо — и хрен бы с ней, но ведь приличных людей за собой в могилу потащит, коза дурная!
Флесса не ответила, сберегая дыхание. А еще — не желая нарушить великолепие момента. Теперь она понимала, что влечет рыцарей в бой снова и снова, откуда это пристрастие к смертоубийству. Страх смешался с азартом, разлился по жилам, даря восхитительные переживания на грани жизни. Ее могли убить, ее почти убили, ее могут убить и сейчас. И все равно, Флесса аусф Вартенслебен превзойдет врага. Потому что быстрее, умнее и жестче! Потому что она лучше!
— Поганая… мразь… — выдохнул бандит, и это были первые слова, что он вымолвил с начала поединка. — Грязная шлюха с фруктовым ножиком.
Рана была не опасна, однако с каждым шагом поединщик терял кровь, а вместе с ней и силу. С хорошим лекарем, да еще бы отлежаться — шансы выжить неплохие. Но достаточно было одного взгляда в глаза гибкой сильной женщины с хищным взглядом гиены, чтобы не ждать ни лекаря, ни покоя.
Они встали друг против друга, жестко, оба смертельно уставшие, не в силах маневрировать. Рваные холщовые штаны на арестанте вымокли и покраснели как фартук мясника. Флесса хватала воздух раскрытым ртом, молясь, чтобы хватило дыхания. Дуэлянты обменялись еще несколькими ударами. Бандит перехватил рукоять двумя руками, попробовал прием с выносом клинка высоко вверх и в сторону, но в итоге просто рубанул широко и сильно. Флесса неосторожно парировала, и кисть онемела от жесткого сотрясения. Женщина не удержалась от гримасы, и ободренный злодей ударил снова. Не успевая отступить, не имея возможности «слить» вражеский меч, Флесса опять отбила прямо и безыскусно, на сей раз, подпирая обух тесака левым плечом. При этом она едва не насадилась на собственный кинжал, однако прием удался. Вражеский тесак хрупнул, глубокая трещина пробежала по стальной поверхности, как не переломился клинок, осталось загадкой безвестного кузнеца.
— З-заканчивай, тварь, — прохрипел уголовник, бессильно уронив руку с мечом. Левой он зажал рану, не в силах остановить струйки алой жидкости.
Это было прекрасно сыграно, Флесса почти поверила. Но бретер, который учил ее, честно отрабатывал золото Вартенслебенов. Помимо чистого фехтмейстерства он открыл ученице некоторые приемы уличной схватки, которым не обучают юных дев. А заодно поведал не столь уж давнюю — и семи лет не прошло — но уже ставшую легендой историю дуэли между пятым сыном Пиэвиелльэ, блестящим фехтовальщиком на саблях, и неким бретером по имени Раньян, которого, несмотря на молодость, в ту пору уже называли преемником Лунного Жнеца. Причем бретер рассказал обе версии легенды, и придуманную семьей покойного, и другую, настоящую, что передавали друг другу мастера меча.
Та история назидательно раскрывала, с какой легкостью победа оборачивается поражением, так что Флесса удвоила внимание. Крепче сжала рукоять, обтянутую жесткой кожей, почувствовала даже сквозь перчатку стежки крепкой нити. Сделала два шага назад и замерла в классической стойке, прижав локоть к боку, чтобы меньше нагружать уставшую руку. Поняв, что его последний ход разгадан и предупрежден, уголовник застонал, теперь уж непритворно. И ринулся в последнюю атаку. Тюремщик заорал, раскручивая кнут, ловаг тоже завопил, напрягая мышцы для прыжка в бассейн. Бандит плеснул в лицо женщине пригоршню крови, в то же время, занося меч. Перехватил рукоять над головой уже двумя руками и ударил, сверху вниз, выкладываясь без остатка.