— Готов?
— Работай, — прошипел сквозь зубы пахан.
Бадас, вспомнила Елена. Точно его зовут Бадас, где-то когда-то проскальзывало в разговоре с карлицей. Забавно, почти как Badass. Впору было ухмыльнуться, но женщина поняла, что ей ни капельки не смешно.
— Будет тяжело, мешать эликсир от боли времени уже нет. Главное — не дернуться в момент укола, а то пропорю, — предупредила Елена.
Пахан ответил непереводимой фонемой, которая строилась вокруг предельно грубой формы «сжать булки и терпеть» и означало что-то вроде «не ссы, прорвемся». Сам сказал, сам же громко заржал, оценив тонкую иронию. В смехе, однако, звучала явная истерическая нотка, верный признак того, что пациент уже на грани.
— Ну, поехали, — шепнула сама себе лекарка и начала калить иглу на огоньке свечи
Как говорилось в старых книгах, опустим завесу милосердия над последующей сценой. Скажем лишь, что рука медика была опытна и тверда, пациент стоически терпел, а бог явно решил, что Бадас еще не выбрал полную меру своих грехов на земле. Все прошло нормально, без эксцессов. Насколько можно обозвать «нормальным» прокол гнойника в прямой кишке граненой иглой с помощью зеркала и волшебной лампы. И последующее промывание отваром ромашки. Достаточно сказать, что Елена так не выматывалась уже много месяцев, а одежда провоняла насквозь, хуже, чем на рыбном рынке к исходу летнего вечера. Да уж, нескучный выдался денек, тут и трупоразделывание, и экстремальная медпрактика.
— Ну, все, — Елена замотала повязку на груди подопечного и для верности мазнула поганой жижей из горшка.
Ранения в грудь, как правило, сильно сковывали подвижность, так что не возникнет вопросов — чего это пахан сидит столбом. Бадас выглядел очень бледно, но держался. Все-таки страдание уравнивает людей, на изможденной физиономии не осталось и следа бандитского форса, а в глазах вместо злой готовности плескалась боль, граничащая с отчаянной надеждой.
— Завтра вечером приду, посмотрим, как дальше все будет. Днем пить только воду, ничего не есть.
— Чего хочешь? — глядя в сторону, негромко спросил пахан.
Лекарка добросовестно подумала. Денег просить не стоило, если бы злодейская рожа имела их в виду, то дала бы сразу. Речь шла об услуге.
— Мне нужно попасть… — пришлось поломать голову, вспоминая адрес. — И поскорее, лучше до утра. Дай мне пару человек в сопровождение, чтобы проводили туда и затем в тюрьму.
— Повозку дам, — пробормотал бандит, ерзая на седалище, надежно замотанном пеленкой из чистых прокипяченных тряпок. — Нечего ноги бить. И чтоб завтра после заката.
— Как штык, — пообещала Елена и снова едва удержалась от улыбки, сообразив, что механически перевела с русского, использовав вместо «штыка» жаргонное определение рыцарского кинжала в виде граненого штыря. Подобные языковые казусы случались с ней все реже и реже, но временами таки происходили.
— Чего? — с подозрением спросил пахан.
— Буду, — серьезно пообещала Елена, прикидывая, какие осложнения могут начаться после такого вскрытия и как быстро сведут пациента в могилу. Следовало бы опасаться, однако женщина слишком устала. Смертельно хотелось спать, а подремать в таком раскладе получится только под утро в тюрьме и то при большой удаче. Вечером тренировка у Чертежника, а после еще этот калечный злодей.
Хотя Юг Мильвесса задирал нос, глядя с пренебрежением на северную часть, он все же не был солью земли Тысячи Колодцев. Сердцем Города и континента являлся небольшой (относительно, конечно) клочок суши на юго-западе, отделенный старой крепостной стеной. Здесь некогда обосновались первые жители, облюбовав и заселив большой мыс. Отсюда со временем потянулись дома, улицы и постройки дальше к востоку и северу.
Старый город пережил все, даже Катаклизм. Здесь по-прежнему обосновались дворцы и усадьбы приматоров, вся столичная бюрократия, Храм Шестидесяти Шести Атрибутов, большой ипподром, он же арена для Турнира Веры, а также императорский дворец. Он уменьшился по сравнению с прежними размерами на две трети, как собственно и власть новых императоров, лишенных магической силы. Но все-таки считался одним из чудес мира.
Здесь, рядом с полуразрушенной стеной, что некогда защищала юный Мильвесс, располагался дом неизвестной аристократки. Формально все же на стороне «попроще», к востоку от ограды, однако настолько близко к Старому городу, насколько это возможно без шестидесяти шести поколений благородных предков в родословной. Елена хотела даже присвистнуть, однако лишь качнула головой. Место «козырное», земля тут была поистине золотой, дома передавались из поколения в поколение. Построить здесь что-нибудь без согласия приматоров было невозможно, а снять — безумно дорого. Так что черная графиня оказалась побогаче иных особ королевских кровей. Точнее, семья графини, для матриарха она была слишком юна. И, кажется, сегодня девица отрывалась на всю катушку.