Тварь поганая, когда же ты устанешь…
Словно отвечая ее мыслям, наемник присел на левую ногу, помогая всем корпусом отбить мессер. Из этого положения то ли шагнул, то ли напрыгнул вперед, атакуя странно, выставленным под углом в сорок пять градусов мечом — не укол и не удар, а толкающее движение вперед, закончившееся клевком. Мечи со скрежетом сошлись, описали хитрую фигуру, сцепившись, как примагниченные. Женщины в толпе дружно закричали. Солдат закончил прием, не добившись цели, и развернулся вокруг собственной оси, открыв спину. Здесь ему и пришел бы конец, не ударься Елена спиной обо что-то деревянное. Опорный столб! Ее таки приперли к стене.
Елена потеряла мгновение. Этого хватило, чтобы солдат с победным рыком и ликующим блеском в глазах напал вновь, собираясь пришпилить ее к серо-желтой стене. Все случилось очень быстро. Вот мелькнула рожа победителя с широко разинутым ртом, в котором не хватало пары зубов. А вот и меч, клинок со множеством черточек и точек, неизбежных при ручной ковке металла очень средненького качества. Острие как таковое отсутствует, клинок на конце заужен и обрезан под прямым углом, а получившийся огрызок заточен как грубое долото. Не сломается о кость или стальную пластину, а при сильном тычке, даже если не пробьет — мало не покажется.
Елена взмахнула левой рукой, перехватывая чужой меч ладонью в боевой варежке. Отвела в сторону, чувствуя, как пронзительный скрежет передается через пальцы, отдаваясь болезненным скрипом чуть ли в зубы. Солдат должен был напороться цветастым брюхом на ее клинок, но дуэлянтка слишком сильно вложилась в отвод меча. Встречный тычок мессером получился неточным, слабым и коротким, без правильного разворота корпусом, который должен был удлинить и усилить укол. Нож скользнул по боку противника, добавив очередной разрез к многочисленным дыркам.
Будь солдат чуть опытнее или сдержаннее, он мог бы перевести бой в клинч, где у Елены шансов почти не было, но внезапная контратака слишком сильно ударила по нервам, мужик шарахнулся назад и в сторону, дернув меч на себя двумя руками. Прямой клинок с пронзительным визгом освободился из захвата боевой перчатки, искры жахнули таким снопом, будто у женщины в руке была горящая шутиха.
Елена шагнула вдоль стены, тряхнув левой рукой. Несколько рассеченных колец упали в пыль, ладонь онемела. Стеганая варежка была обшита изнутри мелкой кольчугой, которую в свою очередь прикрывал лоскут материи. Бретера такой имитацией обмануть, скорее всего, не вышло бы, но с обычным убийцей — смотри-ка! — получилось. Фигуэредо снова был прав.
Впрочем, противник отделался легкой царапиной, а бой снова пришел к тому, с чего начался. И больше хитрых козырей у женщины не осталось.
Елена сменила стойку, то есть положение. Стала почти фронтально, уже не скрывая защищенную ладонь, чуть присела, позволив, как учил наставник, собственному весу «усадить» ноги. По всем канонам жанра сейчас должен последовать третий акт, после которого один из бойцов отправится в лечильню или на Северное кладбище, в общую могилу для безродных. Солдат подступал снова, на сей раз осторожно, приставным шагом, уже без раскачки и прочих телодвижений. Может, закатное солнце так шутило со светом, а может и в самом деле из бойцовского взгляда ушел весь кураж и превосходство. Елена подняла и опустила плечи, словно крыльями взмахнула, чтобы даже рукава не стесняли движения. Левая кисть остановилась у солнечного сплетения, ладонью наружу, будто хозяйка готовилась поймать бейсбольный мячик. Чтобы с равной быстротой парировать удар с любого направления.
Сейчас, сейчас…
— Да и черт с тобой! — заявил безымянный солдат, плюнул женщине под ноги, опустил меч. Отошел спиной назад шагов на пять, затем, по-прежнему, не сводя глаз с противницы, подобрал брошенные ножны. Елена молча наблюдала, как ее неудавшийся убийца прячет клинок, продолжая отступать. Солдат еще раз плюнул, гордо выпрямился, расправив плечи, а затем, наконец, повернулся и ушел в сторону реки. Его провожали свистом и даже разными обидными словами, но без особого энтузиазма. Все кровопролития ждали, а тут…
Только глядя в удаляющуюся спину, будто сотканную из желто-черных лоскутков, Елена поняла, что целиком ушла в «тоннельное восприятие», совершенно не фиксируя происходящее вокруг. А что если все это сплошная обманка и со спины уже крадутся подручные с сетями или кинжалами? Она заполошно дернулась, прыгнула к стене, вслепую махнув ножом. Народ шарахнулся в стороны и начал разбредаться быстрее. Пара совсем уж маргинальных личностей затеяла безыскусную драку, выясняя, кто теперь кому должен, если ставки сделаны, а победителя вроде и нет. Убедившись, что беспорядков не наблюдается, ушел стражник, положив алебарду на плечо, будто палку.