Он стоял и наблюдал, как они исчезают на склоне, спускаясь к Дереву. Дереву, к которому ему не было доступа.
§ Повесть Аркадия и Бориса Стругацких
¨ Песня группы «Пикник»
¨ Deadушки, «Плюшевый ад»
Часть 2. Возвращение на землю.
Они лежали, отдыхая, на самом дне карьера, среди корней Дерева, вблизи журчащего ручья; и земля, и корни казались мягче пуха – а может, так оно и было? Откуда-то снизу, из самого нутра Земли, просачивалось глухое, отдалённое пение, гармоничный и проникновенный хор – просто пение, без мелодии и сопровождения оркестра, своеобразный вокализ недр, в которых жили своей странной жизнью корни Дерева.
Лия уже не плакала, а только всхлипывала. Пастух склонился над нею. Её слёзы безутешной капелью отзывались в самых его глубинах, и Дерево впитывало их, словно изысканный нектар. Виктор боялся коснуться её. Что-то она скажет ему на этот раз?
Лия утихла и повернула к нему голову. Их лица сблизились.
- Ну, пастух, что же ты не говоришь мне слова любви? – тихо сказала Лия. – Мне так нужно их услышать…
- Да, да, тысячу раз повторю – что люблю тебя, люблю, с того самого момента, как ты ступила на тропинку, ведущую к Дереву. Моя Любовь! Ты должна быть моей женой должна быть моей быть моей моей моей… - твердил пастух, как в бреду, и Дерево множило его слова многоголосым эхом. У Лии от этой музыки кружилась голова, лицо Виктора расплывалось и двоилось – а может, это последние слёзы ещё продолжали убегать из глаз.
Лия помотала головой и зажала пастуху рот ладонью: - Как ты влюбчив и настойчив! Ты болен, пастух, тяжко болен. Как и я. Довольно. Лучше иди ко мне, люби меня, пока я рядом.
- Ты пойдёшь со мной?
- Да, да, веди меня, Победитель!
И тогда Дерево распахнуло свои объятия. Виктор взял женщину на руки и внёс в свой Дом, наполненный шорохом и шелестом, печалью органа и лёгкостью флейты, волнующимися прозрачными стенами, не ограничивающими пределы Жизни, и всем многоцветьем лета. И крохотные крылатые создания, наводняющие дом, хохотали и водили вкруг них хороводы, мягко сияя бриллиантовыми многогранниками глаз.
- Это опять растёт Дерево? – спросила Лия, смеясь. Она уже не боялась своих видений. Дерево ядовито, словно галлюциногенный гриб, она теперь законченная наркоманка – ну и пусть! Зато она знает, насколько прекрасной может быть Любовь!
- Да, Дерево растёт, оно всегда растёт, когда радуется жизни, - Виктор наконец-то забрал её губы своим ртом.
Они раздевали друг друга и любовались друг другом. Его благоговение и нежность сводили с ума, словно Лия только теперь познала их и поняла им цену. Его восхищению, его сумасшедшим речам не было цены – и она вновь обрела это бесценное сокровище, и упивалась им, и дарила ласки, на которые, казалось, уже не была способна. Из заученного раз и навсегда действа её отклик превращался в душевную потребность.
Страсть раскрутила свою пружину до предела. Она раскалила воздух и окрасила окружающее в перламутрово-розовые и пурпурные тона – или то была вечерняя заря, которая самолично спустилась в котлован засвидетельствовать своё почтение?
…Прохлада коснулась их обнажённых тел, и Лия вздрогнула, её кожа покрылась мурашками. Глаза прояснились, и она огляделась. Трава, глубокий сумрак, пронизанный спускающимся сверху туманом, первые белые звёздочки далеко-далеко в небе. Неподалёку поскуливает и переминается с лапы на лапу большая серая собака, её глаза светятся - это Цезарь. Когда он успел прибежать сюда?
Однако, зябко, а они – нагие на траве! Непорядок! Сейчас спустится роса, и они замёрзнут и простудятся. Виктор открыл глаза и посмотрел на неё – его лицо дышало уверенностью и силой. Он хотел объять её тело своим, по-прежнему горячим, но она отстранилась: - Одень меня, пастух.
- Ты… уйдёшь?
- Уйду.
- Хорошо. Мне тоже давно пора – гнать стадо в деревню. Но ты вернёшься?
- Может быть…
Лия одевалась, чувствуя на себе по-прежнему восторженный взгляд своего любовника. Мышцы, казалось, наполняла новая сила и энергия. Усталости не осталось и следа.
- Приходи сюда снова. Ночью. На рассвете. Днём. Вечером. Когда захочешь. Я уведу тебя из деревни. Тебя никто не посмеет отбить. Мы будем жить с тобой вдвоём, вблизи Дерева. Только вдвоём…