"Мисс Миллер," – произнёс он, и Джуди вздрогнула, услышав свою фамилию. Как он её узнал? – "Эти работы… Они достойны большего, чем просто висеть здесь, ожидая случайного покупателя." Он жестом обвёл толпу, которая продолжала двигаться мимо, не задерживаясь у её стенда. В его тоне не было снисходительности, скорее констатация факта, но Джуди почувствовала лёгкий укол обиды.
Затем он сделал глубокий вдох, словно собираясь озвучить нечто важное. "Я хочу приобрести не одну вашу картину. Я готов купить все работы, представленные здесь, и заказать у вас целую серию новых. Пейзажи Колорадо, написанные вашей рукой, именно с вашим уникальным видением. Любое количество, которое вы посчитаете нужным. На ваших условиях."
Джуди едва не уронила палитру, которую непроизвольно сжимала в руке. Она опешила. Купить все работы? Заказать целую серию? Её разум начал судорожно подсчитывать. Это была сумма, намного, в десятки раз превышающая всё, что она когда-либо зарабатывала за всю свою карьеру. Это решило бы все её финансовые проблемы, позволило бы купить лучшие краски, самую большую студию, помочь Мэри, возможно, даже мистера Холмса. Это была бы полная финансовая свобода, о которой она и мечтать не смела.
Но вместо эйфории, её охватила странная тревога. Его предложение было слишком щедрым, почти абсурдным. В его словах, в его манере была какая-то слишком большая уверенность, будто он привык, что ему невозможно отказать. Она чувствовала, что за этой небывалой щедростью кроется нечто большее, чем просто восхищение искусством. Он говорил о "покупке" её работ, но в его глазах читалось нечто более личное, более глубокое – и более опасное. Он словно хотел "купить" не только холсты, но и часть её самой, её таланта, её видения.
"Я… Я не понимаю," – пробормотала Джуди, пытаясь собраться с мыслями. – "Почему так много?"
Мужчина чуть склонил голову. "Потому что я ценю уникальность. А ваше искусство – уникально. Оно напоминает мне о тех местах, где я родился, о величии, которое мы, люди, часто забываем в погоне за суетой. Я хочу, чтобы эта красота была со мной." Его взгляд скользнул по Кафедральным Пикам на картине.
Джуди почувствовала себя товаром на аукционе. Несмотря на кажущуюся невинность его слов, её интуиция кричала, что это не просто выгодная сделка. Это было первое предложение, которое имело скрытый подтекст, первое прикосновение к миру, где деньги могут купить всё.
"Спасибо," – она наконец собралась, и её голос прозвучал удивительно твёрдо, несмотря на внутреннюю бурю. – "Это невероятно щедрое предложение. Но… я не могу."
Мужчина чуть приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло удивление. Он явно не привык к отказам.
"Не могу продать вам все работы оптом. И тем более принять такой большой заказ сразу," – продолжила Джуди, почувствовав прилив сил от своего решения. – "Я ценю ваше восхищение, но моё искусство – это часть меня. Я пишу, когда чувствую вдохновение, а не по заказу. И я не хочу, чтобы оно превратилось в конвейер."
Она сделала паузу. "Я могу продать вам картину Кафедральных Пиков," – сказала она, указывая на то самое полотно, которое привлекло его внимание. – "Эту работу я хотела бы, чтобы вы приобрели. Но только её."
Его улыбка не исчезла, но стала более загадочной. В ней теперь читался не вызов, а некое развлечение. Он, казалось, восхищался её гордостью, её непокорностью.
"Что ж," – протянул он, – "Я ценю вашу принципиальность, мисс Миллер. Пусть будет так. Начнём с одного шедевра." Он достал из внутреннего кармана пиджака безупречно чистую, матовую визитку. На ней не было имени, только лаконичная эмблема корпорации – стилизованный горный пик – и номер телефона. "Если вы передумаете или захотите поговорить о сотрудничестве в будущем, мой номер у вас есть."
Он протянул визитку, и Джуди взяла её, ощущая прохладу дорогой бумаги. В последний раз его взгляд задержался на ней, словно он запечатлевал её образ в своей памяти. Затем он кивнул, произнёс "До свидания, мисс Миллер" и исчез в толпе так же бесшумно, как и появился. За несколько секунд до этого он передал ей конверт с чеком, сумма на котором значительно превышала заявленную цену картины. Это был не только платёж, но и тонкий намёк на его возможности и желание впечатлить.
Джуди стояла, сжимая в руке визитку и чек, её сердце колотилось, как загнанная птица. Толпа вокруг продолжала шуметь, смеяться, говорить, но для неё весь мир на мгновение замер. Она продала картину, да. Но эта встреча оставила после себя странное послевкусие – смесь восхищения, недоумения и тревоги. Кто был этот человек? И что означала его визитка без имени? Городской шум Денвера внезапно показался ей не просто громким, а предвещающим что-то, что навсегда изменит её тихую жизнь.