"Нежданные подарки" от Райана Джонсона продолжали прибывать с регулярностью, которая одновременно восхищала и приводила Джуди в бешенство. Редкий сорт кофе, о котором она упоминала Мэри, набор акварельных красок из Флоренции, даже экзотические семена для её маленького сада у студии – всё это появлялось таинственным образом, всегда с анонимной, лаконичной открыткой. Джуди чувствовала себя словно в осаде, хотя "осада" была самой что ни на есть любезной и роскошной. Она не могла их вернуть, не могла остановить. Это было частью его игры, его демонстрации вездесущности и власти.
Её друзья, особенно Мэри, видели её внутреннюю борьбу. Мэри, хотя и разделяла возмущение Джуди, также не могла не признать, что такая настойчивость со стороны миллиардера была почти романтичной, если бы не угрожала независимости её подруги. "Он тебя просто так не отпустит, Джуди," – говорила Мэри. – "Он, видимо, воспринимает твой отказ как вызов, а не как конец игры."
Наконец, последовало то, что Джуди одновременно ждала и боялась. Прямое приглашение. Курьер – высокий, безупречно одетый мужчина в строгом костюме – появился у двери её студии в тот момент, когда Джуди собиралась выйти на пленэр. В его руках был тонкий, но тяжёлый конверт из плотной бумаги, пахнущей сандалом.
"Мисс Миллер?" – голос курьера был вежливым, но бесстрастным. – "Вам доставлено персональное приглашение."
Джуди взяла конверт. На нём не было имени отправителя, но она сразу поняла, от кого оно. Она открыла его. Внутри был не менее элегантный, чем визитка, бланк, на котором каллиграфическим почерком было выведено: "Мисс Джуди Миллер, честь буду иметь пригласить вас на ужин в среду, в восемь вечера. Транспорт будет ожидать вас в семь тридцать. Адрес прилагается." Внизу, также каллиграфическим почерком, было всего одно слово: "Райан."
Это было не приглашение, а, скорее, вежливое уведомление. Никаких вопросов, никаких "если вы не против". Просто констатация факта. В этом чувствовалась его властность, его привычка получать то, что он хочет, не прибегая к навязчивости. Отказать было бы, возможно, невежливо, но главное – это было бы очередным вызовом, который, как она поняла, только раззадоривал его.
Джуди почувствовала, как по её венам разливается смесь раздражения и странного, необъяснимого любопытства. Он не исчез, как она надеялась. Он не отказался. Он продолжал свой "штурм".
Она пошла к Мэри, её лицо было хмурым. "Он приглашает меня на ужин," – сказала Джуди, протягивая приглашение. – "И не принимает отказов."
Мэри внимательно прочитала. "Ого. Вот это уже серьёзно. Что будешь делать?"
"Не знаю," – призналась Джуди. – "Часть меня хочет просто швырнуть это ему в лицо. Часть меня хочет проигнорировать. А часть… часть хочет пойти и узнать, что ему вообще нужно."
Мэри задумчиво прищурилась, её яркие глаза пробежались по приглашению. "Знаешь, Джуди, я думаю, тебе стоит пойти."
"Что?!" – Джуди изумлённо посмотрела на подругу. – "Ты с ума сошла? Я же не хочу, чтобы он думал, что я сдаюсь!"
"Ты не сдаёшься," – спокойно ответила Мэри. – "Ты идёшь на разведку. Ты идёшь, чтобы посмотреть в глаза этому человеку, который пытается тебя "купить". Чтобы понять его игру. Чтобы поставить все точки над "i" прямо ему в лицо. И, честно говоря," – Мэри улыбнулась, – "хотя бы из любопытства. Когда ещё у тебя будет шанс увидеть, как живут настоящие миллиардеры? Это будет материал для новой картины, в конце концов!"
Аргумент Мэри, хоть и звучал немного легкомысленно, попал в цель. Материал для картины. Возможность понять этот чуждый мир, который так настойчиво вторгался в её жизнь. А главное – шанс, наконец, напрямую заявить о своей позиции, вместо того чтобы отмахиваться от анонимных подарков. Джуди глубоко вздохнула.
"Хорошо," – решительно сказала она. – "Я пойду. Но только для того, чтобы ясно дать ему понять: моя свобода не продаётся. И никаких компромиссов."
Мэри ободряюще подмигнула. "Вот это уже другая Джуди! Только будь осторожна. Эти люди… они умеют обольщать."
Джуди вернулась домой с тяжёлым сердцем, но с твёрдым намерением. Она провела остаток дня, бродя по окрестностям, пытаясь найти утешение в природе. Солнце клонилось к закату, окрашивая Кафедральные Пики в драматичные багровые тона. Ветер шелестел в сосновых кронах, и этот звук казался ей одновременно успокаивающим и тревожным. Она обнимала шершавый ствол старого кедра, ища в нём опору. Природа, её вечный якорь, теперь служила фоном для предстоящего сражения. Она должна была быть сильной, как эти горы, непоколебимой, как древние скалы.