"Понимание – это всегда хорошо," – кивнула Мэри. – "Но помни, Джуди: его мир – это игра. И ты должна быть готова играть по его правилам, чтобы не потерять себя."
В ночь аукциона Джуди вновь выбрала самое скромное, но элегантное платье. На этот раз она не чувствовала себя неловко. Она чувствовала решимость. Решимость понять, что происходит, и не потерять себя в этом процессе. Медальон с колокольчиком был на её шее. Она чувствовала, что он теперь является частью её брони, её щита против мира, который она собиралась посетить.
Когда автомобиль, присланный Райаном, подъехал к её домику, Джуди уже была готова. Она сделала глубокий вдох, вдохнула последний глоток горного воздуха и села в роскошный салон. Дорога вела не к особняку Райана, а к самому сердцу Аспена, где располагался клуб, сияющий огнями, словно драгоценность, брошенная среди тёмных гор.
Клуб был воплощением роскоши и изысканности. Хрустальные люстры сияли, отражаясь в зеркалах и на отполированном мраморе. Дамы в вечерних платьях и господа в дорогих костюмах создавали атмосферу непринуждённого, но очень дорогого веселья. Воздух был пропитан ароматами изысканного парфюма, дорогих вин и изысканных закусок. Это был мир, полностью противоположный её студии, её лесам, её простоте.
Джуди почувствовала себя невидимой, но одновременно ощущала, как все взгляды скользят по ней. Ей было неуютно, словно она была незваной гостьей в чужом мире. Но она держалась прямо, гордо неся свою скромную красоту среди всего этого блеска.
И тогда она увидела его. Райан Джонсон стоял в центре зала, окружённый влиятельными людьми, смеясь и обмениваясь шутками. Он был в смокинге, который сидел на нём идеально, подчёркивая его сильную фигуру. Он был воплощением власти, элегантности и неприступной уверенности. Его серые глаза, обводя зал, остановились на ней. И в этом взгляде Джуди прочитала нечто большее, чем просто приветствие. В нём было облегчение, триумф и глубокая, проникающая нежность.
Он освободился от своих собеседников и медленно направился к ней, его шаги были размеренными и уверенными. Джуди чувствовала, как все взгляды в зале, словно магниты, притягиваются к ним двоим. В этот момент она понимала, что их встреча на этом аукционе – это не просто встреча двух людей. Это было объявление. Объявление о том, что её мир и его мир теперь столкнулись, и этот столкновение изменит их обоих. И её сердце, несмотря на все её опасения, билось с волнением, предвкушая неизвестность.
Райан Джонсон приближался к Джуди, и каждый его шаг казался замедленным, как в кино. Все в зале, казалось, затихли, наблюдая за их встречей. Он был воплощением элегантности, непринужденности и власти, и Джуди, ощущая на себе эти десятки взглядов, вдруг почувствовала себя обнаженной, словно её душа была выставлена на всеобщее обозрение.
Наконец он остановился прямо перед ней. Его серые глаза, обычно такие проницательные, сейчас были мягкими, а на губах играла та самая, едва заметная улыбка, которая одновременно очаровывала и тревожила её.
"Джуди," – произнёс он, его голос был низким и тёплым. – "Вы пришли. Я рад."
Джуди кивнула. "Вы пригласили, мистер Джонсон."
Его улыбка стала чуть шире. Он осторожно взял её руку, его прикосновение было тёплым и уверенным, и слегка поцеловал тыльную сторону её ладони. Это был жест джентльмена, но в нём было столько скрытой чувственности, что Джуди почувствовала, как по её телу пробежали мурашки.
"Позвольте мне показать вам этот вечер," – сказал он, мягко потянув её за руку.
Их появление вместе не осталось незамеченным. По залу прокатился тихий, но ощутимый шепот. Джуди чувствовала на себе любопытные, оценивающие, а порой и завистливые взгляды. Она понимала, что она здесь чужая, но Райан, крепко держа её за руку, вёл себя так, словно это было самое естественное положение вещей. Он представлял её своим знакомым: "Это Джуди Миллер, талантливая художница, чьи работы вы, возможно, уже видели в моей коллекции." Он говорил о ней с такой искренней гордостью, что Джуди, вопреки своему желанию, не могла не почувствовать себя польщённой.
Она наблюдала за Райаном, когда он общался с другими людьми. Он был мастером светской беседы, легко переходя от обсуждения миллиардных сделок к тонкостям современного искусства, от благотворительных проектов до текущих событий в мире. Он излучал уверенность, харизму и некую магнетическую притягательность, которая делала его центром любого общества. Джуди видела, как люди тянутся к нему, как они ловят каждое его слово. Это был его мир, и он был в нём как рыба в воде.