Во время аукциона Джуди была поражена. За картины, которые ей казались просто средними, платились баснословные суммы. Люди торговались, поднимали ставки, и в этом чувствовалась не только страсть к искусству, но и желание показать свою состоятельность, свою принадлежность к элитному кругу. Она наблюдала за этим с лёгким отвращением, понимая, что в этом мире искусство часто является лишь инструментом для демонстрации статуса.
Райан, заметив её задумчивый взгляд, наклонился к ней. "Не всё здесь ради искусства, верно?" – прошептал он, словно прочитав её мысли. – "Часто это игра. Игра эго, игра власти. Но иногда, Джуди, даже в этой игре можно найти искреннее желание поддержать талантливого художника или доброе дело."
Его слова были утешением. Он понимал её скепсис, но при этом не осуждал этот мир, а лишь объяснял его.
Когда на лот выставили картину с видом на Кафедральные Пики – одну из её работ, которую он купил на фестивале, – по залу прокатился вздох. Это была та самая картина, которая произвела на него такое впечатление.
"Эта работа – квинтэссенция духа Колорадо," – объявил аукционист. – "И нам особенно приятно сообщить, что её выставляет на аукцион лично мистер Райан Джонсон, чтобы вырученные средства пошли на поддержку фонда сохранения дикой природы Аспена."
Джуди была ошеломлена. Он не просто купил её картину, он использовал её, чтобы помочь делу, которое было ей так дорого. Это был благородный поступок, и он явно не ожидал от неё благодарности, просто сделал это.
Торги начались. Ставки росли с невероятной скоростью. Джуди видела, как Райан с удовлетворением наблюдал за этим, его глаза блестели. В итоге, её картина была продана за огромную сумму, значительно превышающую даже то, что он заплатил ей.
Когда аукцион закончился, Райан вновь взял её за руку. "Что скажете, мисс Миллер? Этот мир не так уж плох, когда можно помочь природе, верно?"
Джуди посмотрела на него, и в её глазах не было ни грамма прежнего гнева. Было только изумление и… восхищение. Он был не просто миллиардером; он был сложным, многогранным человеком, способным не только строить империи, но и ценить красоту, и делать добро.
"Вы… вы удивили меня, Райан," – тихо сказала она, впервые за вечер используя его имя в присутствии других.
Его улыбка стала ещё шире. "Я надеялся на это."
Они провели остаток вечера, общаясь, но уже в более непринуждённой манере. Он познакомил её с людьми, которые искренне интересовались её творчеством, а не её связью с ним. Он слушал её рассказы о горах, о её вдохновении, о её мечтах. И Джуди чувствовала, что все её стены, которые она так тщательно возводила, теперь окончательно рушатся.
Когда вечер подошёл к концу, Райан лично отвёз её домой. Дорога до её студии была тихой, но наполненной невысказанными словами. Он остановился у дверей, заглушив двигатель. В свете луны, пробивающейся сквозь сосны, его глаза сияли.
"Джуди," – произнёс он, его голос был мягким и глубоким. – "Я знаю, что это всё непривычно для вас. Но я хочу, чтобы вы знали: я не откажусь от вас. И я не прошу вас отказываться от себя. Я просто прошу вас дать нам шанс. Шанс увидеть, что может получиться, если два таких разных мира смогут найти общий язык."
Он наклонился, и на этот раз Джуди не колебалась. Она подняла лицо навстречу его губам. Поцелуй был долгим, нежным, но глубоким, полным невысказанных обещаний и нарастающей страсти. В нём не было напора, только желание.
"Я не знаю, Райан," – прошептала она, когда он отстранился. – "Я боюсь."
"Я тоже," – неожиданно признался он, и в его глазах мелькнула тень уязвимости. – "Но я готов рискнуть. А вы?"
Джуди посмотрела на его лицо, на его глаза, в которых она видела не только власть, но и истинное чувство. И вдруг поняла, что она тоже готова рискнуть. Ради него. Ради себя. Ради этого неизведанного горизонта, который открывался перед ними.
После аукциона и того вечера, проведённого вместе, мир Джуди изменился окончательно и бесповоротно. Границы между её уединённой жизнью в горах и миром Райана Джонсона стёрлись, открывая ей новые горизонты – как в её творчестве, так и в личной жизни. Она больше не ждала его появления с тревогой, а с волнующим предвкушением.
И он не заставил себя ждать. Райан начал регулярно приезжать в Аспен. Иногда он просто появлялся в её студии, чтобы посидеть рядом, пока она рисовала, молча наблюдая за её работой, иногда они вместе отправлялись на долгие прогулки по горным тропам. Он слушал её рассказы о природе, о свете, о вдохновении, а она, в свою очередь, узнавала о нём новые, неожиданные вещи. Он рассказывал о своём детстве в горах, о том, как он скучает по этим простым моментам, о своей мечте построить нечто, что сможет примирить природу и высокие технологии.