Нападки в прессе продолжались, нарастая с каждым днём. Статьи становились всё более личными и агрессивными, а обвинения – всё более абсурдными, но настойчивыми. Райан, обычно железный в деловых битвах, был вынужден отвлекать значительные ресурсы своей корпорации, чтобы противостоять этой кампании, направленной на дискредитацию Джуди и его экологических проектов.
Джуди, несмотря на внешнюю стойкость, внутренне переживала каждую публикацию. Её вдохновение вновь покинуло её, кисть безвольно висела в руке, а яркие краски казались тусклыми. Она чувствовала, как весь мир ополчился против неё, выставляя её на посмешище. Лили, теперь уже студентка художественного колледжа, была рядом с мамой, пытаясь её поддержать, но даже её юношеский оптимизм не мог полностью рассеять мрак.
Райан работал без сна и отдыха. Он был на телефоне круглосуточно, встречался с адвокатами, журналистами, пытаясь найти источник этой клеветнической кампании и дать отпор. Его обычная выдержка начала давать сбой. Джуди замечала, как он бледнеет, как дрожат его руки, когда он держит стакан. Она умоляла его отдохнуть, но он лишь отмахивался.
"Я не могу, Джуди," – говорил он. – "Мы не можем позволить им победить. Я не позволю им разрушить то, что мы строили."
Однажды вечером, после особенно напряжённого дня, Райан готовился к очередной телеконференции с европейскими партнёрами. Джуди принесла ему чашку травяного чая, того самого мятного, который он любил. Она села рядом, пытаясь отвлечь его от мрачных мыслей.
"Пожалуйста, Райан," – прошептала она, гладя его по руке. – "Отдохни хотя бы немного. Ты выглядишь совершенно измождённым."
Он улыбнулся ей усталой, но нежной улыбкой. "Скоро, моя любовь. Скоро всё закончится, и мы снова сможем спокойно смотреть на звёзды."
Внезапно, посреди разговора, Райан побледнел. Его рука, державшая чашку, дрогнула. Он схватился за грудь, его дыхание стало прерывистым.
"Райан?" – встревоженно спросила Джуди, видя, как в его глазах появляется паника.
Он попытался что-то сказать, но изо рта вырвался лишь хрип. Его тело обмякло, и он рухнул на пол. Чашка разбилась вдребезги, обжигающий чай пролился на ковёр.
"Райан!" – закричала Джуди, бросаясь к нему. Её сердце пропустило удар. – "Райан! Что с тобой?!"
Паника охватила её. Она попыталась привести его в чувство, но он не реагировал. Глаза его были открыты, но взгляд – пуст.
Спустя секунды, которые показались вечностью, она закричала, призывая на помощь. Прибежали слуги, телохранители. Скорую вызвали немедленно.
Время сжалось, превратившись в калейдоскоп ужаса. Сирены машин скорой помощи, белые лица врачей, суматоха, судорожные попытки реанимации. Джуди стояла в стороне, как в тумане, её руки были в его крови, её тело дрожало от шока. Лили, прибежавшая на шум, увидела маму, стоящую на коленях, и отца, окружённого медиками. Её детский, наивный мир рухнул в одночасье.
Через несколько минут, которые казались вечностью, врач покачал головой.
"Мы сделали всё, что могли, миссис Джонсон," – его голос был глухим и сочувствующим. – "Обширный сердечный приступ. Слишком поздно."
Мир Джуди рухнул. Слова врача прозвучали как приговор, как удар грома посреди ясного неба. Райан, её любовь, её опора, её мост между мирами – его больше нет. Он ушёл. Навсегда.
Лили бросилась к матери, обе рыдали, обнимая друг друга. Особняк, прежде наполненный смехом и жизнью, теперь казался огромным и пустым. Солнце, которое ещё час назад освещало их террасу, теперь скрылось за тёмными тучами, словно природа оплакивала потерю великого человека.
Джуди чувствовала, как что-то внутри неё сломалось. Боль была невыносимой, всеобъемлющей. Она потеряла не просто мужа; она потеряла часть себя, свою вторую половину, свою путеводную звезду. Золотая клетка, которой она когда-то боялась, теперь превратилась в ледяной склеп, где каждая деталь роскоши лишь усиливала боль утраты.
Ей предстояло жить дальше. Без него. Без Райана. И в этот момент она не знала, сможет ли она. Её жизнь, её искусство, их общее наследие – всё это теперь висело на волоске, подверженное жестокому испытанию, которое она никак не ожидала.
Первые недели после смерти Райана были для Джуди погружением в кромешный мрак. Горе было всеобъемлющим, парализующим. Она потеряла не просто мужа; она потеряла свою путеводную звезду, свою опору, часть себя. Особняк, некогда наполненный светом и жизнью, теперь казался огромным, пустым и холодным. Каждый уголок, каждый предмет мебели, каждая картина напоминала о нём, усиливая невыносимую боль утраты.