— В общем, дорогой Иван Петрович, все не так уж плохо! Теперь видишь, что в округе и тебя, и меня не без оснований называли паникерами, слабонервными хлюпиками… Правильно сделали, что дали тебе отпуск. Отдохнешь, наберешься оптимизма…
— И пойду в запас, — с невеселой улыбкой закончил за него Табаков. — А в общем то действительно отрадная новость!
И вспомнил, как не согласился с Павловым и Фоминых, стоя на своем: война — не за горами! Поистине, «стратег-самородок», решивший операции государственного масштаба излагать по карте-десятиверстке. Ясно, что и Павлов, накануне вернувшийся из Москвы, и член Военного совета знали в тысячу раз больше, чем комполка Табаков.
Но как же тогда понимать все остальное, что слишком явно говорило о приближающемся столкновении? Или… просто нервируют нас немцы, как сказал Павлов, уступок добиваются? Ладно бы, а вот газеты… Они ведь тоже очень насторожены, считай, в каждом номере отводят место для сообщений о жизни и учебе бойцов и подразделений Красной Армии и Военно-Морского Флота, усиленно поощряя бдительность и боевую выучку…
Табаков в задумчивости прошел к отдельному столику, на котором лежали подшивки газет. Полистал последние номера «Правды». Пожалуйста вам! Восьмое июня: репортаж с Балтфлота «Воспитание на боевых традициях». Девятое: статья «Развивать планерный спорт» и фотография из Н-ской части. Десятое: снова репортаж о балтийцах, с линкора «Марат». Двенадцатое июня: статья «Стрелковая рота». Во вчерашнем номере под заголовком «В горах» рассказ о воинах-альпинистах…
Он закрыл подшивку «Правды» и вернулся к Борисову. Как можно беззаботнее сказал:
— Давай-ка вечерком ко мне, Иван Иванович! Спрыснем «шпалу» и отпуск, да и это сообщение ТАСС. Чем меньше войн, тем меньше шансов выдвинуться в маршалы. Зато гораздо меньше шансов и в покойники угодить. У меня, честное слово, немного отлегло от сердца. Давай приходите с женой…
Гости разошлись. Остались лишь Борисовы.
Вышли на воздух. Женщины сели на ступеньку крыльца, заговорили о чем-то своем. Табаков с Борисовым отошли к черному кусту жасмина, усыпанному белыми созвездиями цветов. Курили.
Далью, горизонтом шла гроза, разламывая тучу молниями. Какая-то вероломная шла гроза, без грома, молчаливая, как в немом кино. В мгновенных вспышках молний Табакову чудилось что-то тревожное. Напомнило историю. В крови и муках рождалась Русь, кровью и муками отстаивала свою государственность… То гунны со своим Аттилой, то половцы, то немецкие псы-рыцари, то монголы, то полчища Бонапарта… Каких только завоевателей не перевидала Русь! От края до края усеяли они ее своими костями. И все им неймется, все им одолеть ее хочется.
— Ты полагаешь, Калинкин и впрямь занемог? — Табаков наступил на светлячок окурка. — Кстати, он просил не оставлять его вместо меня. В общем, мы оба пришли к такому решению.
— Завидую тебе: река, костер, уха… Наслушаемся от тебя рыбацких баек, как вернешься…
— Не хитри, комиссар, скажи просто: давай сменим пластинку. — Скрестив на груди руки и широко, как матрос на палубе, расставив ноги, Табаков некоторое время смотрел на клубившуюся тучу. Она все близилась и, словно бабочек, проглатывала звезды. Кивнул в ее сторону: — Как думаешь, заденет или мимо пройдет?
Борисов тоже с минуту понаблюдал за движением корчившейся от молний армады.
— Эта не страшна…
— Ты все над словами Когана думаешь?
За время совместной службы они научились понимать друг друга без лишних слов. И сейчас Табаков верно уловил мысль комиссара. Уезжая, секретарь райкома отозвал их вот к этому же кусту жасмина, заговорил темпераментным шепотом: «Ребята, боюсь, что вас размагнитило заявление ТАСС! Боюсь, станете благодушными и доверчивыми… А беда — рядом! Народ в наших селах и городках по границе не успокоился, ждет этой беды. В магазинах, особенно продовольственных, — шаром покати. Запасаются люди. Вы думаете, это паника обывателей? А вы хорошо вчитались в заявление ТАСС? Вы умеете между строк читать? А ну, ребята, прокомментируйте мне вот эти сидящие в моем мозгу, как уголья, строки: «Происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся от операций на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям…» Прокомментируйте мне, ребята, это «надо полагать»! Мы нее не уверены, что Гитлер не против нас эти войска готовит, мы, ребята, только «полагаем»!.. Ну а с тем и до свиданья, ребята!» — Сел в «эмку» и уехал. А им оставил беспокойные размышления.