Он кинул фотокарточку в стол и задвинул ящик. Улыбаясь, потер руки: хорошая штука жизнь! Остановился возле огромного глобуса. Крутнул его, как шкивок швейной машины, и притормозил. Глаза обласкали Россию, даже ладонью провел слева направо — от Бреста, через Москву, до пустот Сибири. Так оглаживают большого связанного зверя, с которого предстоит снять шкуру ради ценного меха. Вспомнилось, сколько хитроумных уловок пустили в ход и фюрер, и Риббентроп, и он, Геббельс, чтобы убедить Молотова и его делегацию в том, что Германия свято соблюдает условия договора с Россией, в том, что на своих западных границах русские имеют самого надежного соседа. Но убедить, кажется, не совсем удалось: Молотов оказался упрямым, как и все русские. Своим упрямством он вывел из себя фюрера, кислым ходил Риббентроп. Да и ему, Геббельсу, почти нечего было давать в газетах о визите русского флегматика в старомодном пенсне: слишком ничтожны результаты переговоров! Когда Молотов уехал, фюрер сказал многозначительно: «Йозеф, вы должны убедить русских в нашем миролюбии. Вам поручается величайший акт воздействия на общественное мнение!..» Сказал и несколько дней спустя с легким сердцем утвердил директиву № 21, которую назвали «планом Барбаросса», по имени императора Священной Римской империи Фридриха Барбароссы, одного из вдохновителей и руководителей третьего крестового похода против мусульман, за освобождение «гроба господня». «Надеюсь, мы будем лучшими пловцами, чем он», — проворчал толстый Герман, намекая на то, что во время крестового похода Барбаросса утонул в реке. «У него не было ваших самолетов, Герман!» — с улыбкой ответил Герингу фюрер.
Директива предписывает германским войскам сокрушить Советскую Россию в быстротечной кампании. Фюрер, безусловно, прав, говоря, что он не может бросить все силы против Англии, пока за его спиной маршируют русские. Да пока что и нет смысла, по словам фюрера, громить Англию в военном отношении, ибо если Британская империя и распадется под германскими ударами, то плоды победы достанутся Японии, Америке и другим государствам. В первую очередь надо сокрушить Россию.
В сердце порой ворошатся сомнения, но изощренный, холодный ум повелевает им замолчать, давит их логикой фактов, сравнений. Что такое сегодняшняя Германия? Компактное, мощное государство, сцементированное идеей национального возвышения и единения. Что такое сегодняшняя Россия? Колоссальная, рыхлая, пестрая страна, сшитая, как лоскутное одеяло, из десятков антагонирующих наций и народностей. Здесь — лучшие в мире организованная промышленность и сельское хозяйство, там — вековая отсталость во всем. Лишь в 1928 году Советы заявили, что достигли уровня 1914 года! Нашли чем хвастаться. Практически, с нуля начали тяжелое машиностроение, практически, разгромили наиболее крепкое крестьянство, заменив его колхозами, куда сгоняли лодырей, — и хвастаются. Смех берет, когда смотришь кадры их кинохроники. Голытьба в лаптях, в дранье, ломами, лопатами, тачками «догоняет» передовые, промышленно развитые страны, чтобы «отстоять завоевания Октября от внешних врагов». Юмористы, конечно, но что-то в их коммунистических лозунгах, похоже, есть. Что? Всеобщее равенство? Справедливость? Ликвидация крупного собственничества? Лозунги эфемерные, эрзац-лозунги, но они, видимо, впечатляют темные нищие массы. А массы — что стадо быков, взбудораженное запахом свежей крови, они способны сокрушить на своем пути все… Против таких идей и лозунгов необходимо беспощадно бороться. Сама судьба вкладывает в руки Германии меч. Никогда не было и не должно быть высшей несправедливости — всего всем поровну. От каждого — по возможностям, каждому — по потребностям? Ничего глупее не придумаешь! Тысячелетия развития земной цивилизации не дали проку, человек человеку был и остается волком. Он, Йозеф Геббельс, сказал бы: волком еще более свирепым, изощренным. И это врожденное свойство человека-хищника, собственника коммунисты хотят переделать? Наивные потуги! Новых десятков тысячелетий не хватит! Для этого необходимо физически уничтожить владельцев шахт, заводов, концернов, поместий. В лучшем случае — изгнать. Но куда изгнать, если, допустим такую невероятность, коммунисты всюду победят? А человек ни за что так яростно, жестоко, колоссально не борется, как за свою собственность, за обладание ею. И в любом обществе найдутся такие люди, обладающие властью, которым чего-то да будет мало, которым захочется иметь не один, а два автомобиля, не одну, а три виллы, не одну, а пять женщин… Какое же тут равноправие?