– Вы совсем не похожи на монахиню, – засмеялась Мелани.
Когда она была еще ребенком, ее водили в католический костел, и тогда ей некоторые монахини казались забавными, во всяком случае молодые. Монахинь в возрасте считали убогими, чего совсем нельзя было сказать относительно Мэгги. В ней не было ничего убогого. Она вся была солнечный свет и радость и очень много и упорно работала. Мелани отметила про себя ее особую манеру общения – люди тянулись к ней, ловя ее добрый взгляд, как манну небесную.
– Наоборот, я чересчур монахиня, – возразила ей Мэгги. – В наши дни монахини выглядят именно так.
– Не так, как когда я училась в школе, – сказала Мелани. – И я в восторге от вашей толстовки.
– Мне ее подарили знакомые дети. Не уверена, что архиепископ ее бы одобрил, но она вызывает улыбку. Хорошо, если хоть кто-то один улыбнется, глядя на меня в этом розовом… Людям надо сейчас хоть немного отвлечься, чтобы было, чему улыбнуться… В городе огромные разрушения, очень многие потеряли свои дома, в основном из-за пожаров… – она задумчиво потерла переносицу. – А где вы живете, Мелани? – спохватилась Мэгги, как только они поднялись, чтобы продолжить работу.
– В Лос-Анджелесе. Вместе с мамой.
– Это хорошо, – кивнула Мэгги. – Значит, вас не задело…
Она помолчала.
– От такого успеха, как у вас, вы могли бы потерять голову или попасть в крупную неприятность, – задумчиво проговорила она. И совсем неожиданно спросила:
– У вас есть молодой человек?
Мелани улыбнулась, склонив голову набок:
– Да, есть. И он тоже здесь. Вероятно, спит там, куда нас определили. Я взяла его с собой на выступление. Моя мама тоже здесь. Еще несколько человек, которые работают со мной, ну и, конечно, ребята из моего оркестра.
– Похоже, у вас большая команда. А ваш молодой человек… он хорошо к вам относится?
Ее ярко-синие глаза пытливо заглянули в глаза Мелани, и та немного замешкалась, прежде чем ответить на этот вопрос. Сестра Мэгги хотела узнать Мелани ближе. Она показалась ей доброй и смышленой девочкой. Ничто в ней не говорило о том, что она очень известна. Нетребовательная, скромная до простоты – Мэгги очень в ней это нравилось. И вела она себя не как звезда, а как любая девчонка, которой нет двадцати…
– Иногда мой парень относится ко мне хорошо, – серьезно ответила Мелани на вопрос. – Но у него есть… кое-какие проблемы… личные. Временами они ему очень мешают.
Мэгги умела читать между строк – видимо, парень изрядно пьет или принимает наркотики. Больше всего ее удивило то, что сама Мелани, скорее всего, далека от всего этого и пришла в госпиталь по собственной инициативе. Было видно, что она искренне хочет помочь тем, кто страдает, и действительно была очень полезна и ответственно подходила к своим обязанностям, как человек, прочно стоящий на ногах, хозяин своему слову.
– …а иногда совсем плохо, – высказала сестра Мэгги свое мнение относительно Джейка и добавила, что на сегодня Мелани отработала достаточно, и ей пора идти выспаться, если она хочет продуктивно работать и завтра. После практически бессонной ночи накануне она провела здесь почти одиннадцать часов. Сама Мэгги собиралась поспать на раскладушке в той части госпиталя, которую отвели для волонтеров и медицинского персонала. Для них планировали открыть отдельное здание, но пока не сделали этого.
– А завтра мне приходить? – с надеждой в голосе спросила Мелани. Ей очень понравилось то, что она искренне чувствовала себя здесь полезной. Так и время, пока их не отправят домой, пролетит незаметно.
– Приходите, как только проснетесь. Позавтракать можно в столовой. Найдете меня там. Вы можете прийти в любое удобное для вас время, – дружелюбно откликнулась сестра Мэгги.
– Спасибо, – вежливо поблагодарила Мелани, все еще будучи в недоумении, что видит перед собой монахиню. – До завтра, сестра.
– Спокойной ночи, Мелани, – тепло улыбнулась ей Мэгги. – Спасибо за помощь.
Мелани помахала рукой и пошла к выходу. Мэгги смотрела ей вслед – какая красивая девушка. Мэгги не знала, почему, но ей показалось, что Мелани ищет что-то очень важное для себя, какой-то важный элемент, отсутствующий в ее жизни. В это трудно поверить, когда у человека такая внешность, такой голос и популярность. Значит, подумала Мэгги, эта певица найдет то, что ищет. Так подумав, Мэгги отправилась спать – убедившись, что поблизости, в зоне ее контроля, все обстоит благополучно.
Когда Мелани вошла в помещение, где она оставила свое окружение, на лице ее блуждала улыбка. Ей очень понравилось работать с Мэгги. Но как-то не верилось, что эта кипящая жизнью женщина – монахиня. Полная сострадания, тепла и мудрости – качеств, которых она пожелала бы своей матери взамен ее заносчивости и зацикленности на звездности дочери. Мелани тяготилась тем гнетом, каким было для нее верховенство матери в ее жизни. Словно жизнь ее, Мелани, – лишь придаток к маминой жизни. Быть единственной надеждой собственной матери – иногда это слишком тяжкий груз. Она имеет право на свои желания! Пока ей трудно сказать, в чем они заключаются. Но единственное, что она знала сейчас, – это что в течение последних часов – дольше, чем длился ее самый длинный концерт, – ее не покидало чувство, что этой ночью после землетрясения на холмах Сан-Франциско она обрела свою мечту.