– Мне всегда нравилось, – тихо сказала она. – После Чикаго я, можно сказать, влюбилась в этот город. Я приехала вступить в орден кармелиток, но вместо него попала в другой. Мне понравилось работать с уличными бедняками.
– Наша местная Мать Тереза, – пошутил он, не зная, что Мэгги постоянно сравнивали с этой святой монахиней. У нее были те же качества: милосердие, энергичность и бесконечное сострадание к людям, качества, которые происходили от глубокой веры и доброго характера. Иногда казалось, что она излучает свет.
– Мне кажется, что жизнь кармелиток была бы слишком монотонной для меня. Одни молитвы – и почти никакой работы. Мой орден меня устраивает больше, – спокойно говорила она, потягивая маленькими глотками, как и Эверет, воду из бутылки.
День опять был не по сезону теплый, как и тот, когда случилось землетрясение. В Сан-Франциско никогда не бывает жарко, но сегодняшний день был исключением. Послеполуденное солнце приятно грело их лица.
– Вам никогда не хотелось все бросить? Задумывались вы о своем предназначении? – спросил Эверет. Они были друзья, и он восхищался ею.
– А зачем? – удивленно спросила она.
– Ну, просто большинство людей поступают так по разным причинам. Например, для того, чтобы проанализировать свою жизнь, подумать о том, правильный ли выбран путь. Я много раз так делал, – признался он, и она понимающе кивнула.
– Вы принимали более сложные решения, – мягко сказала она. – Женитьба в восемнадцать лет, развод, уход от ребенка, отъезд из Монтаны, выбор профессии, которая стала почти призванием, а не работой. Это требует разного рода жертв. Потом уход с работы и начало трезвой жизни. Все это были нелегкие решения, которые надо было принять. Мне всегда было гораздо легче сделать выбор. Я иду туда, куда меня отправляют, и делаю то, что мне говорят. Это называется – послушание, и это очень упрощает жизнь, – она сказала это спокойно и уверенно.
– В действительности так легко? И вы ни разу не возражали… своему начальству? Никогда не хотелось поступить по-своему?
– Мое начальство – Бог, – просто отвечала она. – В конечном итоге именно во имя Него я и работаю. Да, – немного с опаской сказала она, – иногда я действительно считаю некоторые указания матушки и высказывания епископа глупыми и недальновидными или слишком устаревшими. Многие считают меня довольно радикально настроенной, но сейчас они предпочитают не мешать мне делать почти все, что я считаю нужным. Они знают, что я не скомпрометирую их, и я стараюсь не быть слишком прямолинейной, критикуя местную политику. Это заставляет их нервничать, особенно когда правда на моей стороне, – широко улыбнулась она.
– Вам никогда не хотелось личной жизни? – Ему сложно было даже представить это. Он был слишком независимым человеком, чтобы кому-то повиноваться, особенно церкви или людям, которые управляют ею. А для нее это было смыслом жизни.
– Это и есть моя жизнь. Мне она нравится. И не важно, где это происходит, здесь, в Пресидии, или в Тендерлойне, среди проституток или наркоманов. Я просто помогаю им во славу Господа. Это – как служить в армии. Я просто подчиняюсь приказам. Мне не надо устанавливать свои собственные правила.
У Эверета всегда были проблемы с правилами и послушанием, что однажды и привело его к тому, что он начал пить. Это был его своеобразный ответ на нежелание играть по чужим правилам и попытка уйти из-под сильнейшего нажима со стороны тех, кто указывал ему, как жить и что делать. Мэгги относилась к этому иначе, несравненно проще, по сравнению с ним, даже сейчас, когда он вел трезвый образ жизни. Временами вышестоящее начальство создавало определенные рамки, но сейчас он проще к этому относился. Он стал старше, мудрее, да и выздоровление очень помогло.
– Вы так просто об этом говорите, – вздохнув, сказал Эверет. Он допил воду и внимательно смотрел на нее. Она была красивой женщиной, но сохраняла дистанцию, чтобы не привлекать к себе внимание как к женщине. На нее было приятно смотреть, но между ними всегда была невидимая стена, которую она сохраняла. Эта стена была прочнее рясы, которую она не носила. Осознавали это другие или нет, но она всегда оставалась монахиней и ничего другого не хотела.
– Это просто, Эверет, – мягко произнесла она. – Я просто получаю указания от своего Отца и делаю то, что Он мне велит делать в данный момент. Моя задача служить, а не руководить или указывать, кому как жить. Это не моя задача.
– Не моя тоже, – задумчиво сказал он, – но у меня есть свое мнение по поводу многих вещей. Разве вам не хотелось иметь свой дом, семью, мужа, детей?