– Не думаю, что содержание тебя дома с браслетом реально, – откровенно сказал Генри. Он не намерен был ему врать, но и напрасно запугивать не хотел. Он обязан был честно сказать Сету Слоуну, какие у него есть шансы, чтобы он мог их оценить. – Может быть, я смогу добиться для тебя условно-досрочного освобождения. Но не сразу. Сет, я полагаю, ты должен принять тот факт, что тебе придется отсидеть. Будем надеяться, что не слишком долго. Но, принимая во внимание размер ущерба, который вы с… Салли… с вашим другом… нанесли своим инвесторам, счет будет выставлен на большую сумму, если только мы не сумеем договориться с ними. И даже в этом случае тебе не избежать наказания. – То же самое Сет сказал Саре на следующее утро после землетрясения. В первую минуту, когда произошел толчок и пропала телефонная связь, он уже знал, что ему конец. Она тоже поняла это. Генри просто выражал это сейчас более ясными словами. Они еще раз прошлись по деталям. Сет честно все рассказывал. Ему пришлось. Генри пообещал присутствовать на следующий день во время его встречи с сотрудниками ФБР. В то же самое время в Нью-Йорке будет проходить заседание присяжных по делу Салли. Генри ушел в шесть часов, и Сет вышел из своего кабинета выжатый как лимон.
Он спустился вниз. Сара была на кухне, кормила детей. Пармани занималась стиркой на цокольном этаже. При появлении Сета Сара подняла на него глаза. В них металась тревога.
– Что он сказал? – Она тоже надеялась на какое-то чудо. Сет тяжело опустился на стул и с несчастным лицом посмотрел на детей, потом на нее. Молли пыталась что-то ему показать, но он был не в силах откликнуться на ее игру, а просто провел ладонью по ее голове.
– О том, о чем я и думал. – Сперва он решил рассказать Саре о самом худшем исходе. – Он сказал, что мне могут дать вплоть до тридцати лет тюрьмы. Если мне повезет и они захотят заключить со мной сделку о признании вины, то возможен срок от двух до пяти лет. Но придется сдать Салли, чтобы они на это пошли. Вообще-то мне не хотелось бы этого, – вздохнул он. Выражение лица Сары, пока она его слушала, менялось с вопросительного на отчаянное. – Но, возможно, придется. Под ударом моя задница.
– Его тоже. – Теперь ее лицо выражало крайнее возмущение. Ей никогда не нравился Салли. Она считала его ненадежным. Он всегда относился к ней с высокомерием. И она оказалась права, он был непорядочным человеком. Но Сет оказался таким же. И хотел сдать своего друга – что может быть омерзительнее? Она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться истерическим смехом. – А если он сдаст тебя первый? Не хочешь об этом подумать? – Черт. Сет не подумал об этом. Салли прихватили первым. Вполне вероятно, что в этот самый момент он подписывает соглашение с Комиссией и ФБР. После него он уже не поставит своей подписи. Сет сам хотел это сделать. Он уже принял решение, после того как адвокат все ему объяснил. Он не собирался провести в тюрьме тридцать лет и готов был на что угодно, только чтобы спасти свою шкуру. Даже если для этого придется закопать собственного друга. Сара прочитала это у него на лице, и небо ей показалось с овчинку. Не столько из-за того, что он продаст Салли, который, по ее мнению, это заслуживал, сколько из-за того, что для ее мужа, как видно, нет ничего святого. Он не дорожил ни своими инвесторами, ни партнером по махинациям, ни даже собственной женой и детьми. Это объясняло ее положение и то, кем на самом деле был ее муж.
– А ты? Где во всем этом ты? – встревоженно спросил он ее, когда Пармани увела детей в ванную комнату. Молли ничего не поняла из их разговора, а Олли был еще совсем маленький.