– Ах, во-от как… – протянул он, немало удивленный. Такой он еще не видел свою отлично владеющую собой и отменно воспитанную жену. – А ты не столь безобидна. Вон как кусаешься… В тюрьме буду сидеть я, Сара, не ты…
– А чего можно ожидать, когда творишь такие дела? Никакой ты не герой, Сет, ты – жулик. И не более того. – Она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться, держа на лице маску презрения. Хорошо, что Сет выскочил из кухни, хлопнув дверью. Ах, он не хотел слышать от нее таких слов! Ах, он хотел быть уверенным, что она будет рядом с ним при любых обстоятельствах! Это серьезное требование. Но он считает, что имеет на это законное право? Как же ей быть…
Это была мучительно долгая ночь для обоих. Он просидел, закрывшись в своем кабинете, до четырех утра, а она, по обыкновению, провела ночь в комнате для гостей. В пять утра он наконец прошел в спальню и лег в кровать. В тот день он проснулся в обед, как раз вовремя, чтобы успеть одеться до прихода адвоката и сотрудников ФБР. Сара ушла с детьми в парк. Она до сих пор была без машины, так как оба их авто погребла под собой стихия, а взять автомобиль напрокат она не додумалась, вернее, пока не было в том нужды, аналогично и Сет. Не до того им было все эти дни. И она снова вспомнила про старенькую «Хонду» Пармани – ей пришла в голову одна мысль.
Они возвратились из парка, уложили детей поспать после прогулки, и она спросила у Пармани разрешения взять на время ее машину. Добрая непальская женщина не отказала. Она чувствовала, что в семье происходит что-то неладное, и очень боялась, что у них какие-то неприятности, но вопросов не задавала. Она думала, что, быть может, у Сета роман или возникла какая-то другая проблема в их отношениях. Ей и в голову не могло прийти, что Сету вот-вот предъявят обвинение и, может быть, отправят в тюрьму, а их дом могут конфисковать. Она считала их молодой, богатой и преданной друг другу парой. То же самое думала Сара две с половиной недели тому назад. Увы, теперь она знала, что все не так. Осталась только молодость, а вот богатство и преданность поглотил нравственный катаклизм. Теперь она поняла, что рано или поздно он все равно бы попался. Такого рода деяния не остаются без наказания, рано или поздно они всегда выходят наружу. Это было попросту неизбежно, только она об этом не знала.
Пармани дала ключи от машины, и Сара съехала вниз с холма, на северной оконечности которого находился район Девисадеро, повернула налево на Бульвар Марина и покатила в сторону Пресидии мимо Крисси-Филд. Она пробовала дозвониться до Мэгги, но ее телефон был отключен. Сара не знала, в госпитале ли еще Мэгги, но ей было необходимо с кем-то поговорить, и она не представляла себе, с кем, кроме нее. Не было никакой возможности рассказать родителям о том, в какую беду попал Сет. У мамы начнется истерика, а отец ужасно рассердится. Если дела будут настолько плохи, насколько они сейчас предполагают, то ее родители узнают все из газет… Но это будет потом, не сейчас. В данную минуту ей нужен был вменяемый и разумный человек, с кем можно было бы поговорить и кому излить душу, поделиться бедой. Сердце ей подсказало, что таким человеком может быть сестра Мэгги.
Сара выскочила из старенькой «Хонды» и зашла в госпиталь. Она хотела у кого-то спросить, работает ли все еще здесь сестра Мэгги, как вдруг она увидела ее в дальнем конце помещения. Мэгги несла охапку хирургического белья и полотенец. Сара быстрыми шагами подошла к ней. Мэгги была несказанно удивлена, увидев перед собой Сару Слоун.
– Рада видеть вас, Сара. Что привело вас сюда? Вам нужна врачебная помощь? – Во всех городских госпиталях кабинеты по оказанию скорой помощи уже вовсю принимали пациентов, но полевой госпиталь в Пресидии все еще не прекращал работать. Однако народу в нем было уже не так много, как несколько дней тому назад.
– Нет… Я здорова… Я… Извините… У вас есть время поговорить со мной? – Мэгги увидела выражение ее глаз и немедленно сбросила свою ношу на ближайшую свободную кровать.
– Пойдемте. Почему бы нам не посидеть немного на берегу? Нам обеим это не повредит. Я здесь с шести часов утра.
– Спасибо, – кивнула Сара и быстро пошла за ней к выходу. Они спустились вниз по дороге и вышли на тропинку, ведущую к пляжу. Все это время они говорили об обычных вещах, перебрасывались незначащими фразами. Мэгги спросила про Олли, не болят ли у него ушки. Сара сказала, что все прошло. Наконец они вышли на пляж и сели на песок. Обе были в джинсах. Вода в заливе была спокойной и переливалась на солнце. Это был самый прелестный май из тех, которые Сара могла вспомнить за время, пока они живут в Сан-Франциско.