– Он говорит, что ему надо, чтобы я присутствовала на суде, – мрачно сказала Сара. – Я сделаю это для него. Я чувствую, что обязана сделать это. Но это будет так ужасно… В прессе о нем будут писать как о настоящем преступнике. – Они обе знали, что он и в самом деле таков. – Это так унизительно.
– Не позволяйте гордости возобладать при принятии решения, Сара, – предупредила ее Мэгги. – Руководствуйтесь любовью. В этом случае Господь помилует вас обоих. Это вам сейчас больше всего нужно. Верный ответ, правильное решение, правильное будущее для вас и ваших детей, будет ли оно вместе с Сетом или нет. Он всегда будет их отцом, а они его детьми, где бы он ни оказался в итоге. Проблема состоит только в том, сохранит ли он вас. И что еще более важно, будет ли он вам нужен.
– Я не знаю. У меня такое чувство, словно я шесть лет была влюблена в призрак. Я не понимаю, кто он в действительности. Могла ли я представить себе, что он может стать жуликом… – Слезы снова навернулись ей на глаза. Сара задрала голову и помолчала.
– Всякое бывает, – вздохнула Мэгги, устремив взгляд на залив. – Люди часто делают странные вещи. Даже те, которых мы хорошо знаем и любим. Я буду молиться за вас. Вы тоже молитесь, если умеете. Предоставьте это Господу. Пусть он поможет вам разобраться в себе. – Сара кивнула ей со слабой улыбкой.
– Спасибо вам, – вздохнув, проговорила она. – Я знала, что разговор с вами поможет мне. Я все еще не знаю, что делать, но мне стало легче. Я была на грани нервного срыва, когда сюда ехала…
– Приезжайте и звоните мне в любое время. Я еще пробуду здесь какое-то время. – Мэгги до сих пор делала много полезного для людей, кого эвакуировали сюда после землетрясения и кто пробудет в Пресидии еще несколько месяцев. Для ее сана монахини здесь была благодатная почва. Сестра Мэгги несла людям любовь, покой и успокоение – несла всем, с кем сталкивала ее жизнь. – Будьте милосердны, – последнее, что она посоветовала Саре. – Милосердие необходимо в нашей жизни. Это не означает, что вы должны остаться с вашим мужем или отказаться от своей жизни. Но вам действительно надо проявить милосердие и доброту по отношению к нему и к себе самой, какое бы решение вы ни приняли. Любить – не значит, что вы должны непременно остаться с ним. Это значит, что вы должны проявить сострадание. Именно это является источником благодати. Вы поймете это, когда сострадание поселится в вашей душе.
– Спасибо, – искренне сказала Сара и крепко обняла Мэгги. Они стояли у входа в госпиталь. – Еще увидимся.
– Я буду молиться за вас, – ответила Мэгги и, тепло улыбаясь, помахала рукой вслед отъезжающей Саре. Время, проведенное с Мэгги, было целительным, странно, ничего не сдвинулось с мертвой точки, но Сара почувствовала себя чуточку обновленной.
На машине Пармани она проехала обратно по Бульвару Марина и поднялась на южную оконечность холма в район Девисадеро. Она затормозила возле дома в тот момент, когда из него вышли два агента ФБР. Сара обрадовалась, что не застала их. Она подождала, пока они уехали, и только потом зашла в дом. Генри и Сет подводили итоги встречи. Она подождала и, когда он тоже ушел, вошла в кабинет Сета.
– Где ты была? – совершенно измученным голосом спросил он.
– Мне надо было немного подышать воздухом. Как все прошло?
– Довольно плохо, – мрачно сказал Сет. – Они не пытались смягчить удар. Они будут требовать предъявления обвинения на следующей неделе. Похоже, что поблажек не будет, Сара. Жаль, что тебя не было рядом, – с упреком добавил он. Никогда она не видела его таким беспомощным, потерянным. Загнанный зверь в клетке… Она вспомнила слова Мэгги и постаралась пробудить в своей душе сострадание к этому несчастному человеку. Какая разница, что он сделал, сейчас он был лежачим, а лежачих не бьют… и она ощутила жалость к нему, гораздо большую, чем до сегодняшней встречи с сестрой Мэгги.
– Они хотели видеть меня? – настороженно спросила она, ничем не выдавая своих мыслей и чувств, свыкаясь с ними, примеряясь к ним.
– Нет. Ты в этом никак не замешана. Я сказал, что ты ничего не знала. Ты на меня не работаешь. А заставить тебя давать показания против меня они не имеют права. Ты моя жена. – Сару убедили его слова. – Я просто хотел, чтобы ты была здесь.