Тоби застонал, перекатился, стараясь подняться, но клинок меча вырубил свет раннего рассвета, опустился вниз и отозвался дикой болью в левой руке. Тоби вскрикнул, упал снова, и сапоги врагов прошлись по его бесчувственному телу. Лазен Касл пал, как и многие дома, от вероломства.
— Не трусить! — приказала в галерее леди Маргарет группе женщин. — Не трусить! — она положила мушкетон рядом с собой на стол, но Смолевка видела, что он не заряжен.
Мушкеты стреляли внизу в саду. Энид вскрикнула, вынудив леди Маргарет с яростью развернуться.
— Тихо!
Победоносные крики эхом раздавались по замку. Резня почти закончилась. Гарнизон захвачен в плен, разоружен и согнан на скотный двор, где два предателя радостно приветствовали своих спасителей. Один солдат из отряда капитана Тагуелла сорвал кожаный камзол и попытался переплыть ров. Стоя у окна длинной галереи Смолевка видела, как круглоголовые побежали ко рву. Выхватили пистолеты и начали тренироваться в стрельбе, используя в качестве мишени качающуюся голову. На серой воде появилось красное пятно. Другие бросились в церковь. Она знала, они снесут алтарную ограду, считая её католической, и с усилием выдвинут огромный тяжёлый алтарь на середину церкви. Однажды так уже было, уничтожили и испортили все убранство, и будут думать, что в таком виде это помещение достойно Бога.
— Смолевка! Стой возле меня! — леди Маргарет безапелляционно подозвала её. — Энид! Тихо! Я не желаю говорить твоей матери, что ты слаба. Стой тут, Смолевка, — Каролина, все ещё в ночном платье, поверх которого она набросила накидку, встала справа от матери, Смолевка слева. Леди Маргарет обняла Смолевку за плечо. — Они не тронут тебя, дитя, я прослежу за этим. Имя Лазендеров имеет ещё вес даже с этими подонками.
Снова раздались крики, уже ближе, треск мушкетных выстрелов. В замке залаяли собаки. Смеялись мужчины. Из кухни слышались крики. В галерее почувствовался острый запах дыма взрывов. В Старом доме победители срывали занавеси, распарывали постельное белье, стреляли по мебели и картинам.
Смолевка была напугана, но не осмеливалась это показать. Хватаясь за любую соломинку, она думала, будет ли Эбенизер милостив. В конце концов, он её брат.
В дверном проёме длинной галереи появилась Милдред с вздыбленной шерстью на загривке и побежала прямо к Смолевке. Смолевка наклонилась, подняла кошку и прижала к груди. Почувствовала печать. Левой рукой нащупала её, потянула и сняла через голову, хотела куда-нибудь спрятать, но не придумала куда. Она положила её внутрь платья, чувствуя, как под белым льняным корсажем печать остановилась на талии. Печать. Это она принесла весь этот ужас в Лазен. Она подумала о Тоби. В это утро у неё не было времени, чтобы помолится за него.
По огромным мраморным ступенькам загремели шаги, бежал один человек, и Смолевка отчаянно хотела, чтобы это был Тоби. Она думала, нужно ли убежать, спрятаться, или в суматохе попытаться спастись, но она хотела быть с Тоби.
В галерею вошёл капитан Тагуелл, правая рука была вся в крови. Он остановился, уставившись на группу женщин, меч такой же красный, как и рука, упал.
— Вы целы, слава Богу.
— И мы благодарны Ему, капитан. Что происходит?
Времени, чтобы ответить леди Маргарет у капитана не осталось. На лестнице послышался грохот множества ботинок, в этот раз группы мужчин, и Смолевка увидела, как капитан повернулся к открытой двери. Увидела, как поднял меч, взмахнул и медленно опустил. С выражением неизбежности. Момент, которого страшилась Смолевка, настал.
В галерею вошли четыре человека. На них были кожаные камзолы с металлическими латами, зарешеченные шлемы, а на поясе завязаны ярко оранжевые пояса Парламента. Лица, выражения которых невозможно было разобрать из-за шлемов, повернулись к женщинам и следом к капитану Тагуеллу. Его разоружили и вытолкнули из длинной галереи. Четыре человека повернулись к женщинам. Один из них пошёл к ним, обнажённый меч опущен вниз. Он громыхал ботинками по шахматной плитке, пока не дошёл до ковра, лежащего в центре длинной галереи.
— Леди Маргарет Лазендер?
— Я — она, — Смолевка почувствовала, как застыла леди Маргарет.
Мужчина остановился. За металлический наконечник он стянул с головы шлем. На голове остался отпечаток от кожаного подшлемника. Этого мужчину Смолевка никогда не видела.
— Мое имя полковник Фуллер. Я полагаю, что вы сдаете мне замок.
— Это решает мой муж. Я не настолько бесцеремонна.
Полковник Фуллер нахмурился. Он не ожидал, что ему так ответят.