— В чем дело, мистер Перилли?
Эбенизер не дал ответить священнику.
— Кто это?
Казалось, мистер Перилли только сейчас заметил Эбенизера. Он стряхнул руку солдата и расправил своё черное испачканное пальто.
— Мое имя — сэр Перилли. Я имею честь быть викарием этого прихода.
Эбенизер засмеялся.
— Ты имеешь честь сосать сиську вавилонской блудницы. Что ты хочешь?
Мистер Перилли посмотрел на леди Маргарет, сложив руки как будто для молитвы.
— Сэр Джордж, леди Маргарет! — он остановился.
Леди Маргарет убрала руку с плеча девушки. Внезапно она стала очень спокойной и очень прямой.
— Продолжай, Симон. Скажи мне.
— Он мертв, ваша светлость. А ваш сын ранен, но сэр Джордж мертв. Мушкетная пуля, ваша светлость. Боже, мертв!
Каролина вскрикнула, служанки зарыдали, но леди Маргарет прикрикнула на них, чтобы они замолчали. А Смолевка застыла, вести стучали у неё в голове. Тоби ранен? Она вспомнила, что не помолилась за него этим утром и вскрикнула.
— Спокойно, Смолевка, — леди Маргарет презрительно взглянула на Эбенизера. — Я иду, молодой человек к моему мужу и моему сыну. Если вы хотите остановить меня, то вам придётся меня убить. Я не сомневаюсь, что вы способны на любую мерзость. Идем!
С этими словами она шагнула вперёд. Эбенизер посторонился, слегка улыбаясь, как будто леди Маргарет сказала ему комплимент. Он смотрел, как проходят женщины, но когда Смолевка пошла за Каролиной, он рукой похожей на клешню схватил её за локоть.
— К тебе это не относится, сестрица.
Она хотела вырваться, хотела закричать, но звать на помощь леди Маргарет в такой момент она не решилась. На Лазен Касл обрушилось несчастье гораздо значительней судьбы Смолевки. Он едва чувствовала руку брата, схватившую её. Она видела, как из комнаты уходила леди Маргарет, следуя за мистером Перилли, и беззвучно плакала о Тоби. Это её вина, только её и простит ли когда-нибудь её леди Маргарет за то, что она навлекла несчастье на Лазен, из-за того что он укрыл её и печать святого Матфея. В руках зашевелилась кошка, и она погладила её. Это остался единственный клочок любви в её рассыпавшемся мире.
Солдат закрыл дверь за женщинами. Скэммелл, наблюдавшим как они уходят, повернулся к Смолевке и нервно ей улыбнулся. Она не замечала его.
Другой солдат, обыскивающий комнаты Нового дома вошёл в галерею через западную дверь.
— Сэр?
Эбенизер посмотрел на мужчину.
— Что?
— Я нашёл место, сэр.
— Хорошо. Эбенизер посмотрел на Скэммелла. — Пойдем, брат.
Он потащил Смолевку с собой, солдаты пошли сзади, и она с трудом понимала, что происходит.
Тоби ранен, и это единственное, что она понимала.
Солдат нашёл спальню, которая находилась с западной стороны длинной галереи. Её редко использовали по назначению, потому что по вечерам она наполнялась нежным угасающим светом, и леди Маргарет любила находиться в ней перед ужином. В этой комнате Смолевка часто читала вслух леди Маргарет.
Эбенизер заглянул внутрь. Вторая дверь выходила в коридор.
— Она заперта?
— Только что, сэр, — солдат протянул ключ.
— Хорошо, — Эбенизер улыбнулся. — Входи, сестра. Полагаю, кровать удобная, — он засмеялся. Солдаты, все в долгу у сэра Гренвиля Кони, засмеялись вместе с ним. Её втолкнули внутрь.
Эбенизер улыбнулся Сэмюэлу Скэммеллу.
— Выполняйте вашу обязанность, брат, — он взял ключ от двери, открывающейся в длинную галерею, пригласил жестом Скэммелла вовнутрь и затем запер за ними дверь.
Смолевка попала в руки врагов.
18
Наступил момент, которого она всегда страшилась, но Сэмюэла Скэммелла было невозможно бояться. Он неуклюже вошёл в комнату, моргнул, когда дверь закрылась, и беспомощно встал посередине, а Смолевка отошла в нишу полукруглого окна. Она вцепилась в кошку.
— Ты не дотронешься до меня.
Он двинулся к креслу. Этим утром, страшась атаки и помня, как вокруг него свистели мушкетные пули, Сэмюэл Скэммелл оделся в полное обмундирование красномундирников; руки и бедра закрывались перехлестывающими друг друга латами, которые при ходьбе скреблись друг от друга. Он тяжело уселся в кресло леди Маргарет.
— Я не дотронусь до тебя, — его голос звучал жалко. Он запрокинул голову назад, разглядывая штукатурную роспись, крест-накрест пересекающую потолок. Вытер толстые губы, снова моргнул и покачал головой. — Я не хочу этого. Твой отец ничего не говорил мне об этом.
Из сада позади Смолевки раздались крики. Круглоголовые тащили большую пушку, но она не обратила внимания, и продолжала крепко сжимать кошку.