— Ты не носишь её, сестрица. Где она?
— У меня её нет.
Он поднял брови в притворном удивлении.
— Ты хочешь сказать, что все было напрасно? — он завел руку за спину. — Мы выдержали эту осаду напрасно? Эти мужчины умирали напрасно? — рука двинулась снова, теперь уже со скоростью змеи, Смолевка увидела блеск лучей на длинном тонком кинжале, и тут же щекой почувствовала холод металла. — Где она, сестра?
Смолевка застыла. Она чувствовала острие ножа на своей коже. Эбенизер улыбался.
— Где она, сестра?
Она молчала. Она боялась его. Жестокость Мэтью Слайта передалась его сыну, но смешалась с хладнокровной беспощадностью. Она понимала, что умолять бесполезно.
Пугая её, двинулась левая рука. Она вздохнула, потому что нож с её щеки исчез, но тут почувствовала, как кошка в её руках неожиданно дёрнулась. Эбенизер схватил кошку за шею и приставил нож к меху.
— Скажи мне, сестра.
— Нет! — она попыталась забрать у него кошку. — Нет!
Нож скользнул по большому пальцу, с неожиданной болью. Она ахнула, закапала кровь, а Эбенизер держал кошку за загривок и прижимал нож к её горлу. Он поднес кошку к лицу Смолевки.
— Где она, сестра?
— Эбенизер! Нет!
Кошка завопила, начала извиваться, стараясь когтями вцепиться в человека, который держал у её горла нож. Смолевка схватила Эбенизера за запястье, кровь текла по порезанной руке, но Эбенизер сильнее ткнул ножом.
— Ты хочешь, чтобы кошка умерла?
— Эбенизер! — она покачала головой. — Пожалуйста!
— Я убью её, Доркас. Ты видела, я могу это. Я убью её. А затем я примусь за тебя, дорогая сестрица, — он засмеялся. — Если брат Скэммелл не хочет, то найдется добрая дюжина мужчин, которые захотят тебя, сестрица. Один за другим, друг за другом. Ты так хочешь, сестра?
— Эбенизер!
Скэммелл смотрел, потрясенный. Он не двигался.
Эбенизер улыбался. Он игнорировал извивающуюся кошку, неистово пытающуюся избавиться от упирающегося в неё кинжала.
— Где печать, сестра?
— У меня она! У меня! Не трогай её.
От триумфа лицо Эбенизера перекривилось, и с веселыми глазами он правой рукой вонзил в Милдред нож и прокрутил его внутри, струя крови умирающей кошки брызнула на лицо Смолевки. Он вытащил нож из залитого кровью тела и засмеялся.
— Значит она у тебя. Где?
Он снова поднес кинжал к её лицу.
Она пошарила внутри платья, но печать скользнула дальше, к талии, и она не могла достать её. Она наблюдала за ножом, пахнувшим кошачьей кровью перед её лицом.
— Я достану её.
Левой рукой он дотронулся до выреза платья, потянул и ножом распорол его. Ножом провёл по коже, оставляя кровавый след, прошелся по платью, разрезая его, и она, вскрикнув, отпрянула назад, платье упало по линии разреза до талии. Цепочка с печатью выпала, и Эбенизер подхватил её, вытянул и поднял драгоценность вверх к утреннему свету. Он безразлично глянул на обнажённую грудь Смолевки, улыбнулся, когда она пыталась прикрыть наготу разрезанным платьем, и отшагнул от неё.
— Печать.
Она свисала с его левой руки. Золото выглядело богато, гроздья драгоценных камней сверкали, когда драгоценность крутилась на цепочке. Печать святого Матфея. Эбенизер понес её, почти благоговейно к столу. Положил на поверхность.
Скэммелл уставился на неё, как будто до этого момента сомневался в её существовании.
Смолевка, скрючившись, прислонялась спиной к подоконнику. Обеими руками она удерживала платье. У её ног лежало окровавленное пушистое тельце Милдред.
Эбенизер отшагнул от стола. Цепочка свисала с края стола, слегка покачиваясь. Он улыбнулся.
— Ну и кому это принадлежит?
Никто ему не ответил. Позади Смолевки, внизу в саду группа пленников брела к руинам башни. Дым взрывов все ещё заполнял долину.
Эбенизер подошел к балдахину над кроватью. Веревки, которыми он был подвязан, были отрезаны для мушкетных фитильных запалов. Он тщательно вытер нож кружевным шёлком, убрал нож в чехол и вытер руки, как будто балдахин был полотенцем.
— Я спрашиваю, кому это принадлежит?
Латы Скэммелла резко заскрипели, когда он повернулся посмотреть на Эбенизера. Эбенизер надменно потёр руки.
— Это твое, брат Скэмелл? Или моё? Я думал, мы родственники.
Скэммелл ничего не ответил.
— Давай, брат Скэммелл! — Эбенизер добавил в голос мягкости. — Она же твоя жена, или нет? Разве ты не хочешь её? Она достаточно симпатична. Может, она уже и не девственница, но все равно ещё твоя жена. Неужели ты не хочешь иметь наследника? Разве племя Скэммеллов не будет размножаться на земле?