Граф заложил руки за спину.
— Есть же столовое серебро, леди Маргарет. Я заметил, что все исчезло, и полагаю, сэр Джордж позаботился переправить его в безопасное место.
Леди Маргарет покачала головой. Все сокровища внутри замка, замурованы в погребах, и для неё было небольшое утешение, что захватчики никогда не найдут их, и никто не скажет, где они, поскольку только несколько слуг знали о существовании сокровищ. Она посмотрела на зятя.
— Нет никакого столового серебра.
— Нет серебра? — граф выглядел ошеломлённым.
— Джон! — Анна посмотрела на мать. — Что отец сделал с ним?
— Это не касается врагов короля.
Повисла неловкая тишина, нарушенная графом Флитским.
— Для завершения передачи потребуется какое-то время. Вам не нужно уезжать немедленно, — он улыбнулся. — Конечно, мы рады видеть вас в нашем доме. Это будет для нас большой честью.
— Благодарю, Джон, — леди Маргарет улыбнулась дочери. — И спасибо тебе, Анна. Но к вам у меня есть ещё одна просьба.
— Конечно, — голос графа звучал просительно, в желании отвлечь от плохих вестей, которые он принес.
— Здесь была одна девушка, Доркас Слайт, которая исчезла. Я хочу, чтобы вы выяснили, где она.
— Мама! — Анна, которая была в замке дольше, чем её муж, нахмурилась. Анна верила, что именно присутствие Смолевки навлекло несчастье на её родителей, и поэтому старалась убедить леди Маргарет из-за крови в спальне, что девушка ранена и, вероятно, уже мертва.
Леди Маргарет утихомирила дочь.
— Я хочу известий об этой девушке. Солдаты сказали, что её увезли в Лондон. Я могу на тебя рассчитывать, Джон?
Он кивнул.
— Да, конечно, — затем взглянул на жену. — Думаю, Анна права, леди Маргарет. Девушка приносит нескончаемые беды.
Ледяным тоном леди Маргарет произнесла.
— Стоит ли мне передать это сэру Тоби, когда он поправится?
Графиня Флитская нахмурилась.
— Тоби переживет это, мама.
Леди Маргарет презрительно фыркнула.
— Надеюсь, что нет. Если падение Лазена вызвано желанием моих врагов уничтожить эту девушку, тогда я хочу спасти её. Я хочу, чтобы их победа была напрасной.
Граф Флитский встал рядом со своей женой.
— Даже если мы найдем её, леди Маргарет, я сомневаюсь, что мы сможем что-нибудь сделать.
— Ты хочешь сказать, что твое влияние в советах моих врагов уменьшилось?
Флитский нахмурился.
— Оно никогда не было большим.
Леди Маргарет развернулась в сторону комнаты, где лежал раненый сын. Она боялась, если он все же очнется от жара, сказать ему о неизвестной судьбе Смолевки.
— Найди её, Джон. Сообщи мне, а потом мы посмотрим, насколько мы беспомощны. Я хочу, чтобы девушку нашли!
Смолевка была в вороньем гнезде: в Тауре. С южной стороны он граничил с рекой, а с трёх других его огораживал ров, неприятный и смрадный, как канализация. На холме с северо — западной стороны Лондона собирались толпы посмотреть на публичную казнь.
Лондонский Тауэр был местом для королей, для арсенала, для гарнизона, зоопарка, и самой укрепленной тюрьмой в городе. В её камерах держали священников и дворян, солдат и горожан, все они считались врагами помазанника Божьего. Пленники, находящиеся здесь, были не обычными пленниками, не убийцами и ворами, а врагами революции. Уильям Лод, архиепископ Кентерберийский, сторонник божественного призвания королей, был наиболее известным.
С наступлением ночи, когда Смолевку в первый раз привезли к внешним воротам, парламентский начальник Таура был озадачен, даже взбешен.
— А она кто?
— Доркас Слайт.
— И что из этого? — он неохотно глянул в предписание, протянутое ему охранником. Хмыкнул, увидев печать Комитета безопасности. — Обвинение?
— Колдовство и убийство.
Комендант усмехнулся.
— Отправь её в камеру.
Преподобного Преданного-До-Смерти Херви комендант Тауэра не смутил.
— Она может быть шпионом папистов.
— Ага, — комендант нахмурился над ордером. — Но здесь об этом ничего не сказано.
— Вы можете поспорить с Комитетом безопасности. Если желаете, я попрошу сэра Гренвиля Кони объяснить.
Комендант взглянул на него.
— Сэр Гренвиль? Это совсем другое дело, — он поднялся на ступеньку коляски и заглянул внутрь. — У неё есть привилегии?
— Никаких.
Комендант, в раздражении, что капитан караула не смог один разобраться с неожиданным узником, во всю глотку прокричал ему готовить бумаги. Смолевку вытащили из коляски, копыта лошадей громко цокали, когда разворачивали громоздкую повозку, а затем ворота с грохотом захлопнулись за ней. Она стала узницей.