Мужчина снова посмотрел на Смолевку.
— Передо мной стоит мной задача объяснить вам, что происходит. Меня зовут Калеб Хигбед и я юрист. Мои компаньоны также юристы, — он показал на людей, сидящих вместе с ним за столом. — Перед вами не суд, миссис Скэммелл, в действительности это даже не может быть судом! — он говорил, словно предлагая ребенку кусочек засахаренного фрукта. — Сегодня, миссис Скэммелл, мы зададим вам несколько вопросов. Мы — судейская коллегия, и цель коллегии составить обвинение, которое мы передадим Большому Жюри, и именно Большое Жюри решит, предстанете ли вы перед судом. Вы понимаете? — он говорил в такой доверительной манере, заботливо наклонившись вперёд, что Смолевка кивнула. Хигбед откинулся назад, продолжая улыбаться.
— Хорошо! Хорошо! Я вижу, вас обвиняют в колдовстве, и поэтому вас будут допрашивать священники. Именно так мы делаем всегда при колдовстве, — он снова улыбнулся, несколько примирительно. — И вот почему мы связали вам руки. Мы не хотим, чтобы вы улетели на метле, — он шаловливо поднял брови. — Хорошо! Хорошо! Ну, а теперь перейдем к делу, все мы занятые люди, действительно занятые, поэтому не думаю, что должны тратить время впустую, — он придвинул к себе бумаги. — Согласны обсудить два обвинения сразу? Колдовство и убийство? Кажется, они объединены.
Юристы закивали головами. Двое нацепили очки, чтобы ознакомиться с бумагами. Толпа за спиной Смолевки загудела.
Калеб Хигбед посмотрел на девушку, по-доброму улыбаясь ей.
— Мы начинаем, миссис Скэммелл. Вы хорошо меня слышите?
Она кивнула.
— Вы будете говорить, миссис Скэммелл? Очень важно, чтобы клерки слышали вас, — он сказал это, как будто извиняясь за то, что он беспокоит Смолевку таким неуместным способом.
Она кивнула:
— Да, — звук был похож на карканье, поэтому она прочистила горло, сглотнула и снова попробовала. — Я вас слышу.
— Отлично! Отлично! — Калеб Хигбед посмотрел на священников. — Мистер Паллей? Думаю, начать хотели бы вы. Пожалуйста, начинайте. И говорите, пожалуйста, громче.
Преподобный Паллей, сердитый, лысый мужчина, встал и прошёл на свободное место перед Смолевкой. Сцепил перед собой руки. Когда он начал говорить, голос у него был глубокий и сильный.
— Нужно ли нам искать наставления Господа?
Паллей гудел о Боге не меньше десяти минут, молясь, чтобы раскрылась правда, чтобы зло было побеждено, а коллегия эхом отзывалась аминями и хвалами. Когда Паллей закончил, он выкрикнул своё аминь и без паузы резко повернулся к Смолевке и закричал на неё:
— Когда ты первый раз начала колдовать?
Она уставилась на него в страхе и изумлении. Почувствовала, как слезы набегают на глаза. Паллей наклонился к ней вперёд с перекошенным от злости лицом и проревел свой вопрос. Слюна брызгала ей в лицо. Он подождал секунд десять и вытянул руку в сторону клерков.
— Запишите, что эта ведьма отказывается отвечать.
Он уставился на неё, сложив руки и качаясь взад-вперёд на носках больших черных туфель.
— Женщина! — голос звучал как из глубин земли. — Для тебя будет лучше, если ты сознаешься. Ты ведьма?
— Нет! — вызывающе закричала она. — Нет!
— Ха! — он повернулся к юристам с ликующим лицом. — Дьявол защищает себя, джентльмены! Видите! Она отрицает, а значит, в ней говорит дьявол!
При этой неоспоримой логике из зала послышалось одобрительное гудение. Клерки застрочили в своих закручивающихся бумажках.
Казалось, что обязанностью преподобного Паллея было извлечь признание, чтобы поберечь коллегию от дальнейших слушаний. Он угрожал ей камерой пыток, кричал на неё, издевался над ней, но она неизменно повторяла своё «нет». На каждое «нет» Паллей внимательно указывал, что это дополнительное доказательство её вины, и, хотя Калеб Хигбед притворялся сочувствующим, тем не менее, он думал, что благоразумней представить дальнейшие доказательства. Не добившись успеха, преподобный Паллей вернулся за стол, за которым сидел, молча наблюдая, Преданный-До-Смерти Херви.
Калеб Хигбед сокрушенно покачал головой.
— Но у нас нет простого опровержения, правда?
Юристы согласились, и Хигбед посмотрел на Смолевку.
— Мы должны полагаться на чистую правду, миссис Скэммелл, вы понимаете это? Иначе нам придётся добраться до правды через боль. Надеюсь, это не понадобится. Уверен, что не понадобится. Пока, — он вернулся к бумагам. — Возможно, мы сможем установить несколько фактов. Думаю, да. Есть ли в зале Хозяйка Бэггилай?
Хозяйка была, один из солдат вынес вперёд стул. Так как Хозяйка не обвинялась в колдовстве, считалось, что юристы могут без опаски задавать ей вопросы сами. Хигбед улыбнулся ей.