Она промолчала. Кадык Преданного-До-Смерти скользнул вниз по горлу, когда он покачал головой.
— Её вынуждают молчать, братия, потому что в ней нет правды. Он снова печально покачал головой, сделал два шага по залу и остановился. — В комнате, где мы нашли тело её доброго мужа, в этой же комнате, братия, была кошка. Мертвая кошка. По моему убеждению, никто, кроме всемогущего Бога, не может выжать из этой несчастной женщины признание своего порока, что эта кошка, эта мертвая кошка была фамильяром Доркас Скэммелл. Он вздохнул.
— Вы слышали, все слышали? — теперь он провёл пальцем по кругу, охватывая юристов за столом. — Вы слышали, как Хозяйка была озадачена, что такая худая девушка, не обладая никакой силой, могла победить вооружённого мужчину в расцвете лет. Но это не она, братия, не она! Он наклонился вперёд к залу. — Это сделал дьявол! Дьявол! Поскольку он вручил ей фамильяра. Мое убеждение, моё благочестивое убеждение, что это кошка по её приказу разорвала горло нашему почившему брату. Братия! Неизведанны деяния дьявола. Брат Скэммелл, призванный Богом, убил напавшую на него кошку, таким образом, оставил ведьму беспомощной, но, выиграв битву с кошкой, он потерял и свою жизнь, — для эффекта он сделал паузу, и в этой тишине Калеб Хигбед, прочистив горло, сказал мягким дружелюбным тоном:
— Преподобный Херви! Наша обязанность предоставить Большому Жюри полное обвинение, людям, не так осведомлённым в демонологии, как вы. Не могли бы вы поподробнее объяснить, кто такой «фамильяр»?
— Конечно, — преподобный Преданный-До-Смерти снова начал ходить взад-вперёд, нахмурившись, чтобы придать своей лекции более весомую академическую значимость. — Ведьмы, джентльмены, являются слугами дьявола, но дьявол не может быть рядом с каждым своим слугой. Он не вездесущ. Вместо себя он каждой ведьме дает фамильяра. Обычно это либо кошка, либо жаба. Я знаю, что это может быть и козел, но обычно, как я уже сказал, это кошка или жаба, — дойдя до конца комнаты, он повернул назад. — Фамильяр, джентльмены, нашептывает на ухо ведьме указания дьявола, своего хозяина. Также он может действовать по её поручению, как в данном случае. Но более того! — он снова повернулся. — Фамильяр, хотя и описывается как земное существо, не может выносить земную пищу, поскольку все добрые дела идут от Всемогущего Господа и, поэтому, например, если кошка — фамильяр съест земную мышку, её вытошнит, — он остановился и повернулся лицом к залу. — Вместо этого, братия, существование обеспечивает ей сама ведьма. Дьявол дал ей третий сосок, замаскированный под телесный дефект, и из этого соска она дает кошке сосать своё внутреннее коварство. Таким образом, джентльмены, — при этих словах он развернулся лицом к юристам, — вот настоящее доказательство ведьмы. Третий сосок!
Один из компаньонов Хигбеда, который до сих пор молчал, наклонился вперёд.
— Вы специалист в этой области, брат Херви?
— Увы, сэр, да. Это не очень приятная область для изучения, усыпана шипами, змеями и постоянными угрозами зла, но существуют и такие, их совсем мало, кто трудится в этом нечестивом винограднике ради лучшей защиты божьих людей.
Юрист снял очки.
— Вы лично видели знак ведьмы?
— Да, сэр!
Юрист улыбнулся.
— Как узнать, брат, что это знак ведьмы, а не обычный физический дефект?
Херви улыбнулся тоже.
— Господь представляет доказательства, сэр, и я покажу вам это доказательство, — его кадык запрыгал вверх-вниз. Он повернулся к залу, пройдя мимо Смолевки. — Третий сосок, братия, выпуклый, как и должен быть, иначе фамильяр не сможет ухватиться за него. — Смолевка слышала его голос позади себя. Он остановился. — Солдат, помогите.
Она вскрикнула, начала протестовать, но была безнадёжно слабой. Солдат наступил ей на ноги, руками схватил её за правое плечо, а Преданный-До-Смерти наклонился над ней и разрезал замызганное платье. Платье было сшито для поездки в Лондон, а теперь он разорвал его, помогая маленьким, острым ножиком.
Преданный-До-Смерти чувствовал, что внутри него растет возбуждение. Он хотел эту девушку, думая о её недоступности, но как будто вспышкой света его озарило, что изучение колдовства может дать доступ к женским телам. Сейчас эта девчонка была грязной, вонючей, с торчащими ребрами, но даже и к такой он чувствовал сильное возбуждение от своих действий. Он распахнул разорванные края платья.