22
Утро накануне казни Смолевки было серым и мокрым, дождь пришёл с запада и нещадно бил по несчастной оловянно-серой поверхности реки.
Булочники переживали. Хороший день приносит хорошие прибыли. Даже если будет лить дождь, все равно придёт огромная масса людей на Тауэр Хилл посмотреть на казнь, но только немногие захотят купить отсыревшие пироги. Булочники молились, чтобы небо просветлело, и чтобы Господь послал на Лондон хорошую погоду. К обеду показалось, что молитвы были услышаны. Огромная дыра разорвала облака на западе, первые лучи солнца упали на Уайтхолл и Вестминстер, и предсказатели погоды объявили, что назавтра будет отличный июльский день.
Существовал ещё один небольшой вопрос по поводу суда, требующий завершения, но он не мешал булочникам работать до позднего вечера накануне казни. Сомнений по поводу приговора не оставалось, единственно — какой именно будет приговор сэра Джона Хендж, судьи. Большинство лондонцев предпочитало виселицу. Прошло время, когда ведьм сжигали на кострах, и город полагал, что Доркас Слайт приговорят за колдовство и повесят, медленно и высоко, над их головами. Другие предпочитали более длительную смерть, заявляя, что её преступление настолько гнусное, что в назидание другим требуется выдающееся наказание. Он предпочитали бы, чтобы её повесили, утопили и четвертовали. Это добавило бы пользы и убедило бы других ведьм не использовать своих фамильяров против вооружённых мужчин, и чтобы жертву раздели донага, прежде чем её внутренности будут вырезаны и сожжены перед её лицом. Из-за обнажённого тела молодой девушки цены могли быть удвоены теми, чьи верхние окна по счастливой случайности смотрели на Тауэр Хилл. Строители Лондона, которые привычно сооружали маленькие платформы с лестницами, с которых зрители могли наблюдать казни, также поддерживали более суровое наказание.
Но другие, вероятно, помнящие, что революции приводили к странным суждениям об Англии, предпочитали, чтобы её сожгли. Если муж убивает жену, то его вешают. А если жена убивает мужа, то наказание должно быть более суровое, потому что преступление тяжелее. Женщин надо ограничивать и, по мнению значительной части лондонцев, вид горящей, кричащей женщины напомнит остальным женам, что революция не поощряет убийство мужей.
Но в одном моменте все сходились. В церквях после службы, в приходах на расстоянии доброго полдня пешего пути от Лондона проповедники призывали верующих готовиться к великому событию. Возможно, никогда на памяти живущих не было, чтобы так много пуританских проповедников одновременно использовали для своих проповедей одни и те же слова из писания: Исход, глава 22, стих 18. «Ворожеи не оставляй в живых». «Меркурий» выполнил свою работу хорошо. Преданный-До-Смерти стал героем в Лондоне, ведьма умрёт, и уже шустрый издатель пустил в продажу зловещий и длинный памфлет, рассказывающий печальную историю про ведьму Доркас Скэммелл. Матери утихомиривали расшалившихся детей, пугая их именем Доркас.
Уже в день накануне казни собралась большая толпа исключительно поглазеть на приготовления, несмотря на дождь, который периодически проносился над Тауэр Хилл как дым. Многие были знатоками этого места, помня смерти дворян, у которых были привилегии выбора меча или топора, смерти стремительной, поскольку они дали толстый кошель палачу. Все они сходились в одном, предпочитая, чтобы Доркас Слайт умерла в Тайберне; там были лучше условия для зрителей, хотя сочувствовали властям, которые сомневались, что возможно благополучно доставить ведьму так далеко. Её связали, чтобы избежать самосуда где-нибудь по дороге через Лондон.
Прибыли плотники и соорудили эшафот. Толпа дружелюбно над ними подшучивала, выкрикивая строить эшафот повыше. Позднее, когда на перекладине закрепили веревку, часть толпы начала кричать, что ведьм обычно сжигали, но гневные крики стихли, когда один из рабочих изобразил танцующее, поддергивающееся в предсмертных судорогах тело на свежих опорах. Смех прокатился по сырому от дождя холму.
Кто-то, разглядывая завершённую виселицу, спросил, а передали ли приговор, но оказалось, что власти просто упредили окончательное решение сэра Джона Хенджа. Слухи захлестнули толпу, но ничего ещё не было решено.
Толпа приветствовала главных актеров драмы. Погода улучшилась, и слабое солнце осветило холм, когда проверить работу пришёл палач. Он помахал публике, обмениваясь с ней шутками и доставив удовольствие толпе, притворившись, что оценивает громогласную толстуху, громче всех кричавшую рабочим строить эшафот повыше.