Преподобный Преданный-До-Смерти три раза наведывался на холм из суда на территории Тауэра. В своё третье посещение приговор ещё не вынесли, но он вскарабкался на эшафот и успокаивал толпу, махая руками.
— Скоро все будет закончено, добрые люди! Скоро! Завтра вы увидите смерть ведьмы. Завтра город будет безопасен для всех нас!
Его снова приветствовали. Он молился с ними, прося Господа дать им силу бороться со злом колдовства, и пообещал толпе, что откажется от всех удобств и не успокоится, пока среди пуритан не будет уничтожена последняя ведьма. Пуритане хлопали и кричали ему.
В это время, далеко от этого места, на Стрэнде, в своём доме находился сэр Гренвиль. Он ожидал четырёх высокопоставленных посетителей, членов Палаты Общин, сторонников пуритан, и поэтому обнажённый Нарцисс был спрятан за закрытыми ставнями. Библия, которую секретарь щедро снабдил примечаниями, была выложена на видное место. Но пока сэр Гренвиль был занят, а эти четыре посетителя ждали и будут ждать, пока сэр Гренвиль не освободится.
Септимус Барнегат, возможно, был единственным человеком, который не боялся сэра Гренвиля Кони. Барнегат не боялся, поскольку, будучи астрологом, был под защитой судьбоносных звезд и планет, и правда, которую он вещал, не могла колебаться в зависимости от страха или почитания. Барнегат был дорогостоящим астрологом, так же пользовался почетом, как любой провидец в Европе, и брал очень высокую плату с тех торговцев, кто искал его совета по поводу безопасности или оправданности рейса корабля в неподходящий сезон. Барнегат был очень востребован у политиков, юристов, торговцев и дворянства. Но он был вспыльчив и ревниво относился к своей науке, легко раздражался от вопросов, выходящих за пределы компетенции его науки. Именно такой вопрос только что задал ему сэр Гренвиль, и Барнегат скривил маленькое злое лицо, отвечая.
— Как я могу сказать, сэр Гренвиль? Дайте мне натальную дату девушки, и я отвечу, но на это требуется время! Именно время! Карты, влияние! — он пожал плечами. — Все мы умрем, ничего определённей не бывает, но будет ли это завтра, я не могу сказать.
Сэр Грневилл покачался в кресле взад-вперёд, сомкнув руки на необъятном животе.
— А в моей карте есть что-нибудь?
— Конечно, есть! Но нет никакого женского влияния. Можно допустить, что нехватка этого восполнится подтверждением того, что вы хотите, — Барнегат позволил себе усмехнуться. — Не могу представить, чтобы сэр Джон Хендж смилостивился над Доркас Скэммелл.
— Да. А другой вопрос?
Барнегат вздохнул.
— Других вопросов тысячи. Который из них?
— Заморский враг.
В присутствии известного астролога сэр Гренвиль вел себя скромно. К Септимусу Барнегату нелегко было подобраться, он отвергал большинство прошений. И сейчас он нахмурился, уставился на замечательно нарисованную планетарную карту и медленно кивнул.
— За морем есть враг, да. Но дела выравниваются, да, выравниваются, — он сжал губы. — Он на востоке.
— Вы уверены? — сэр Гренвиль в нетерпении наклонился вперёд. На востоке находилась Голландия, в Голландии был Лопез, а он не так сильно боялся еврея, как врага на западе.
Барнегат устало покачал головой.
— Если бы я был не уверен, я бы так и сказал. Если я не знаю, то и говорю — «не знаю». Меня не нужно спрашивать, уверен ли я.
— Конечно, конечно, — сэр Гренвиль не обратил внимания на упрек. — Он приедет в Англию?
Наукой астрологией нелегко управлять. Ни король, ни политик, ни банкир, ни торговец в Европе и не мечтали предпринимать какие-либо действия без предварительной консультации с небесами, но никто из них в действительности не понимал сложностей астрологической работы. Это было тайной, доступной только тем, кто дни и ночи проводил за изучением непростых и красивых движений звезд и планет. Были и те, кто насмехался над астрологией, но Септимус Барнегат любил повторять: если наука не работает, то почему астрологи не умирают от нищеты на улицах. Но иногда, и это тщательно хранилось в секрете, ответы было легче найти на земле, чем прилагать скрупулезные, трудоёмкие усилия, вычерчивая диаграммы гармонирующих друг с другом небесных тел.
Септимус Барнегат, как подобает человеку с богатством и репутацией, не брезговал земной помощью. Он ежемесячно платил Джулиусу Коттдженсу, как все лучшие астрологи Лондона, и платил за любые новости, касающиеся его клиентов.