Смолевка молча надеялась что огромный военный откажется. К её облегчению он покачал головой.
— Нет, Мардохей, сегодня я куплю обычную мужскую свинину. Вы никогда не подаете свинину из-за своей странной религии. Мне нужна свинина, вино и мясо, и место, где женщины не обижаются на мой простой солдатский язык, — он встал. — Деньги?..
Лорез встал, взглянул на Смолевку.
— Я вернусь через минуту.
Она осталась одна. Ей стало легче, когда Вавассор ушёл. Возможно, он спас её, но чувствовала она себя неуютно в его присутствии. Она успокоилась и стала смотреть в широкое окно.
Вид солнца, садящегося за мост, как Лопез и говорил, было великолепен. Восточная сторона Темзы уже темнела под огромным мостом, который четко вырисовывался на фоне темно красного угасающегося света. Был отлив, и речной воде приходилось с силой проталкиваться сквозь узкие арки, а смесь из оседающей пены и глади золотилась в лучах заходящего солнца, и это выглядело, как будто весь огромный мост плавал над массой расплавленного золота, разлитого в темной воде. То, что она очутилась здесь, наблюдая за этим великолепием, казалось нереальным, и ей так захотелось увидеть Тоби или леди Маргарет… Ей хотелось быть с друзьями, а не с незнакомцами.
— Сильно он вас напугал, правда?
Она повернулась и в дверях увидела Мардохея Лопеза. Он вошёл, закрыл за собой дверь и подошел к ней.
— Вам не нужно его бояться. Он мой человек, предан мне, и я обещаю, что он будет только защищать вас, — он сел напротив и серьёзными глазами посмотрел на неё. — Вы думаете, он не добрый? Может быть и так, но он очень несчастлив. Ему уже почти пятьдесят и он никогда не был счастлив. Он стареет, и удовольствие находит только в вине и проститутках.
Лопез улыбнулся.
— Вавассор — солдат, возможно, самый лучший в Европе, но что делает солдат, когда становится слишком старым? Вавассор — как старый опытный волкодав, который боится, что больше не справится со стаей, — Смолевке понравилось это сравнение, и она улыбнулась. Увидев улыбку, Лопез обадовался. — Помнить, что ты был молод, имел надежды, мечты и планы, а теперь ничего, — он покачал головой. — Он может быть отвратительно грубый, буйный и пугающий, но это именно потому, что он не хочет никому показывать, что внутри него. Поэтому не пугайтесь него. Даже старый волкодав заслуживает кость или две. А теперь… — он резко сменил тему. — Марта зажжёт больше свечей, разожжёт камин, и мы поужинаем.
Смолевка задумалась, смогла бы она сострадать такому человеку, как Деворакс, чтобы не говорил Лопез, но за ужином она забыла о солдате и прониклась уважением к этому изысканному, благородному старому человеку, который на удивление оказался сочувствующим слушателем.
Он вытянул из неё всю историю её жизни, всю целиком, и она даже застенчиво рассказала ему об имени, которое придумал для неё Тоби. Ему понравилось, и он спросил.
— Можно мне звать тебя Смолевкой?
Она кивнула.
— Тогда я так и буду тебя звать, спасибо, — он указал на тарелку. — Это утка из Голландии, Смолевка. Ты должна попробовать её.
Когда ужин был закончен, её история рассказана, они снова сели в кресла у окна. За оконным стеклом стояла черная ночь, темноту которой подчеркивали освещённые зажжёнными свечами окна на огромном мосту и кормовые фонари пришвартованных кораблей, исполосовавших поверхность реки жёлтыми отражениями, скользя под ними, как по темному маслу. Мардохей Лопез задёрнул занавеси, отгородившись от шума воды.
— Ты бы хотела, чтобы Тоби узнал, что ты в безопасности?
Она кивнула.
— Пожалуйста!
— Я отправлю одного человека Вавассора в Оксфорд. Лорд Таллис, ты сказала?..
Она снова кивнула, вспоминая записку от преподобного Перилли.
Лопез улыбнулся ей.
— И конечно, он теперь сэр Тоби.
Она никогда не задумывалась об этом. Она засмеялась, неуверенно и неумело.
— Полагаю, так и есть.
— А ты будешь леди Лазендер.
— Нет! — мысль была нелепой, но не из-за замужества, а из-за титула.
— Да! И богата.
Из-за этого слова она встревожилась. Мардохей Лопез ещё не говорил с ней о печатях, хотя внимательно слушал, когда она рассказывала, с какими усилиями сэр Гренвиль и её брат пытались завладеть печатью святого Матфея. А теперь пришло время узнать истину, истину, которую однажды она невинно искала в доме сэра Гренвиля Кони.
Она пришла туда выяснить секрет печатей, а вместо этого попала в ловушку, которую они соорудили из жадности. Лопез встал и направился к столу, на котором лежала оставленная им сумка, а когда вернулся, она почувствовала, что находится на краю огромного открытия. И это пугало её.