И Эбенизер все ещё мечтал о владении Ковенантом. Его сестра, незаконнорожденная сестра, не должна владеть им. Она недостойно растранжирит все деньги, а сэр Гренвиль, думал Эбенизер, уже не успевает за ходом истории.
Нет, размышлял Эбенизер, спускаясь к лодке сэра Гренвиля, только он один заслуживает Ковенанта. Он возьмет деньги и использует их для обретения власти, с помощью которой он изменит Англию. Он превратит её в страну дисциплинированных пуритан под руководством людей со сдержанными взглядами, и печати Ковенанта помогут ему в этом. Он не знал как, но знал, что это будет. Это — его предназначение, его миссия, и он исполнит её.
Прошло три дня. Сидя у окна в доме на Саусворк, Смолевка услышала, как отворилась дверь. Она полагала, что зашел Лопез после полуденного сна, но грубый голос Вавассора Деворакса напугал её.
— Для тебя прибыли добрые вести.
Она уронила книжку, повернулась и увидела Вавассора, саркастически улыбающегося ей. Он был небрит, и она подумала, не стал ли он снова отращивать бороду.
— Сэр?
— Мейсон вернулся из Оксфорда, — Деворакс опустился в кресло. В руке он держал бутылку с бренди. — Хочешь отпраздновать со мной?
Она покачала головой.
— Добрые вести для меня?
— Сэр Тоби Лазендер и его мать с нетерпением ждут твоего прибытия в Оксфорд. Желают видеть тебя, — он налил бренди в оловянную кружку. — Кажется, им не терпится тебя увидеть, — он наблюдал, как она обрадовалась. Она просто светилась от счастья. Деворакс кисло спросил её:
— Тебе так хочется уехать от нас?
— Нет, сэр. Нет, — ей было неловко в присутствии солдата. Она чувствовала, что он презирает её наивность, даже дразнит. — Вы были очень добры сэр.
— Ты хочешь сказать, что это Мардохей был очень добрым, — Деворакс выпил и вытер рот. — Он будет скучать по тебе, — Вавассор мрачно хохотнул. — Думаю, он видит в тебе дочь, которую потерял.
— Потерял?
— Сгорели заживо. Она и её мать, — жёстко сказал Деворакс. — Вот почему он больше не живет в деревянных домах нигде, — он увидел выражение на её лице и рассмеялся. — Не стоит расстраиваться. Это было давным-давно.
— И он никогда больше не женился?
— Нет.
Деворакс нахмурился над пустой кружкой, как будто не понял, куда делась выпивка.
— Не жалей его. Он ни в чем не нуждается.
Он наклонился за бутылкой.
Его цинизм вывел её из себя.
— Разве деньги могут заменить семью?
Он уставился на неё серыми холодными глазами, и когда он заговорил, в его голосе звучала жалость и снисхождение.
— Посчитай спальни, девушка.
— Посчитать спальни?
— Господь на небесах! — он поставил бутылку и кружку и начал загибать пальцы на левой руке. — Ты спишь в большой комнате на этой стороне. Одна, правильно?
Она покраснела.
— Да.
В задней части есть маленькая комната, где сплю я, когда сплю. Есть ещё одна большая комната над этой, там спит Мардохей. Да?
— Да.
— Ну а теперь, девочка, как ты думаешь, где спит Марта? — он снова поднял бутылку. — Не со мной, девочка, уверяю тебя. Она меня ненавидит, — он усмехнулся. — И ты мне говоришь, что не с тобой, а я тебе говорю, что Марта Ренселинк не спит на кухне, — он засмеялся. — Они уже двенадцать лет вместе, она не становится еврейкой, а он не становится лютеранином, но они просто счастливо прелюбодействуют друг с другом. Ты шокирована, девочка?
Она терпеть не могла, когда он называл её «девочка». Она покачала головой.
— Нет.
— Ага, неправда. Галантный старый еврей, который приехал спасти тебя, оказывается, в конце концов, человеком.
Внезапно он рассердился. Рукой он показал на общий вид из причалов, моста, Тауэра, собора и кораблей.
— Посмотри на все это! Битком набито пуританами, пастырями, юристами, всеми этими жирными самодовольными мерзавцами, которые говорят нам, как жить, но я скажу тебе кое-что, — грубый сиплый голос злил её. — У них у всех есть один секрет, девочка, у всех них! И ты знаешь, где он спрятан?
Изуродованное лицо смотрело враждебно. Она покачала головой, и он сухо рассмеялся.
— В спальнях, девочка, в их спальнях! Поэтому не ужасайся тому, что Мардохей греет свою постель без помощи священства. Он более порядочен, чем любой из них.
Он выпил ещё бренди.
Они усиленно пыталась не обращать внимания на его гнев, проклятья или явную неприязнь к ней.
— Вы давно его знаете?
— Кажется, всю свою жизнь, — засмеялся Деворакс.
— Вы знали моего отца?