Серые глаза повернулись к ней.
— Аретайна? Да.
— Какой он был?
Деворакс снова засмеялся.
— Приятный малый, Аретайн. Он был удачливым мерзавцем, особенно с женщинами, — он пожал плечами. — Он мне нравился. Но хотя чересчур умен для своей собственной выгоды. Не будь слишком умной, девочка. Вляпаешься в проблемы.
— Когда вы с ним познакомились?
— Во время войны. Я сражался на стороне шведов, — он дотронулся до шрама на своём лице. — Получил в битве при Лютцене. Один мелкий мерзавец с мечом. Но все же, — неприятно улыбнулся он, — я убил его, — он налил себе ещё бренди. — Мы уезжаем завтра.
— Завтра! — она была удивлена. Она знала, что её до сих пор ищут в Лондоне, что путешественников, покидающих Лондон, останавливают, а их кареты или дилижансы обыскивают.
Деворакс кивнул.
— Завтра, — он мрачно улыбнулся. — У меня есть компаньон для твоего путешествия, некто, кто будет охранять тебя, — ему показалось это смешным, но больше он ничего не добавил.
В этот вечер Мардохей Лопез устроил в честь неё особенный ужин, прощальный, и Смолевка старалась спрятать радость, которую испытывала при мысли о возращении к леди Лазендер и Тоби. Но от внимания Лопеза ничего не ускользало.
— Я думаю, твоему сэру Тоби очень повезло.
— Я думаю, это мне повезло.
— Ты будешь писать мне?
Она кивнула.
— Конечно.
Он поднял бокал вина в её честь.
— Я передаю тебя в добрые руки, Смолевка, — он улыбнулся. — Вавассор соберёт печати. Для этого нужно время, поэтому наберитесь терпения. А пока ты должна взять это.
Он что-то поднял над столом. На мгновение она подумал, что это печать святого Луки, но потом увидела, что это листок бумаги. Лопез пожал плечами.
— Это оценят в Оксфорде.
Она покачала головой.
— Я не могу!
— Почему? — он засмеялся. — Свадьба — дорогое удовольствие, Смолевка. Тебе нужно платье, нужно накормить всех гостей и вам нужно где-то жить, — он смеялся над её смущением. — Бери его. Я настаиваю! Вернешь, когда будут собраны все печати.
Он дал ей тысячу фунтов. Она была смущена, Лопез уже оплатил ей гардероб новой одежды и отмахнулся от её благодарностей.
— Ты забыла, Смолевка, что ты богата. А богатые никогда не думают, что одалживать деньги трудно, это только бедные так считают, хотя больше всего в них нуждаются. Бери. И есть ещё одно.
Она посмотрела на него. Она будет скучать по нему, думала Смолевка, по его ироническому складу ума и нежной доброте.
— Ещё одно?
— Ты должна взять её, — как победитель, он извлек печать.
Она посмотрела на него.
— Почему вы не подержите её у себя?
— Потому что она твоя. Ты должна контролировать сама долю своей опасности, Смолевка, должна иметь мужество. Тебе необходимо это, — он улыбнулся. — Отдай её Тоби на хранение, если хочешь, но ты должна иметь что-то от твоего отца. — Он положил её в центр стола. — Она твоя. Я передаю её тебе.
Она взяла печать в руки, понимая, что забирая её, ей опять грозит опасность. Лопез улыбнулся.
— Сохранишь её?
— Да, сохраню.
Он одобрительно кивнул и ещё раз поднял бокал вина.
— Молодец.
Под утро, когда ветер рябил Темзу и лохматил волосы на головах предателей, насаженных на колья над воротами моста, Вавассор Деворкас тихо вошёл в комнату Смолевки. Он двигался бесшумно, как большой кот, и не было ни малейшего признака, что он пил. В руке он держал фонарь.
Дверь бесшумно открылась, смазанная накануне самим Девораксом.
Смолевка спала, рука, согнутая в локте, ладонью вверх лежала на подушке возле лица.
Под ногой скрипнула доска. Он замер. Девушка облизнула губы, пошевелилась и снова затихла. Свет от фонаря был тусклым, но достаточным, чтобы видеть печать святого Луки, лежащей рядом с кроватью.
Вавассор Деворакс взял её.
Он отнес её в комнату, окна которой смотрели на Темзу, к столу, который он приготовил, на столе лежал маленький квадратик толстого стекла. Он слегка смазал печать маслом, потом вытащил свечу из фонаря и накапал свечной воск на стекло. Прижал печать.
Он сделал это второй раз, потом третий.
Поставил свечу обратно в фонарь, завернул стеклышко с драгоценной ношей в кусок муслина, потом ещё в толстую ткань и сверток положил в маленькую деревянную коробочку. На все ушло не больше минуты. Бесшумно прокравшись в одних чулках в комнату, он вернул печать на место, и в следующий момент уже зачищал следы своей деятельности на столе.
Некоторое время спустя он откупорил новую бутылку вина и улегся на свою кровать. Усмехнувшись, он глотнул из бутылки. Завтра он увезет девчонку в Оксфорд и начнет свою собственную хитроумную игру. Не игру Лопеза, ни игру девчонки, а свою собственную. Одной печати будет достаточно. Он усмехнулся снова, закрыл глаза и поддался забвению бутылки.