— Где вы это взяли? — Эбенизер не смог спрятать волнение.
— Полковник Деворакс, сэр.
— Откуда он взял это, дурак!
— Не знаю, сэр. Нет таких полномочий, сэр!
— Кто этот дьявол, полковник Деворакс?
— Человек, который хочет с вами встретиться, сэр. Таковы указания, сэр.
— Ну, давай же, говори! Говори!
Мейсон мгновенно закрыл глаза, как будто вспоминая, и резким голосом повторил указания.
— В три часа сегодня, сэр, под виселицей на Тайберн, сэр, полковник Деворакс сказал, чтобы вы не приводили с собой больше четырёх человек, сэр. Он будет только с двумя, сэр. Это все, сэр.
Эбенизер посмотрел на половинку печати святого Луки. Милостивый Господи! Это печать Лопеза! В уме промелькнула мысль о возможной ловушке, но он отбросил её. Тайберн был излюбленным местом встреч. Место казни находилось на единственном пересечении дорог вне Лондона, посередине открытого пустого пространства, и для каждой из сторон невозможно незаметно привести туда больше народу. Вдобавок Деворакс проявил поразительную храбрость, легко предложив Эбенизеру превосходящее количество человек, как будто незнакомец не боялся неравенства. Эбенизер быстро ответил:
— Я буду там.
— Очень хорошо, сэр.
Мейсон повернулся, протянул руку к мечу. Эбенизер кивнул одному из стражников и наблюдал, как странный солдат поднимался по ступенькам из подвала.
— Ступайте за ним!
Мейсон не обращал внимания на провожатого. Он дошёл до Прайви Стэйерз и на сыром холодном ветру подождал лодку. Оба человека, ремесло которых заключалось в странном конвое, доехали до Ламбет Стэйерз. На грязной улице маленькой деревушки Мейсон извиняюще усмехнулся человеку Слайта. Он сел на коня, которого подвел к нему мальчик, и ускакал, оставив стражу Эбенизера в растерянности.
Виселица на Тайберн была огромным треугольным сооружением, поддерживаемым по бокам высокими подпорками, на трёх огромных перекладинах которой могло болтаться более двух десятков жертв.
Днём, когда Эбенизер скакал к этому пересечению дорог, он увидел трёх всадников, ожидающих внутри треугольника. С перекладин свисали два гнилых трупа парней, оставленных для предупреждения грабежей на дорогах. На плече одного повешенного примостилась ворона, выклевывая плоть, другая сидела на углу огромной виселицы.
Было холодно. Дождь жалко моросил с запада, пропитывая жалкий кустарник и траву. Оксфорд Стрит, дорога, ведущая к виселице, была вязкой от грязи. По обеим сторонам дороги коровы подставляли спины дождю и уныло смотрели на восток, где огромная пелена дыма из труб смешивалась с низкими облаками над Лондоном.
Эбенизер остановился в десяти ярдах от виселицы. Он был зол из-за холода, пронизывающего его под огромным черным плащом. Под плащ, опасаясь предательства, поверх кожаной крутки он надел латы, в перемётной сумке находились два заряженных пистолета.
Но даже не обремененный дождём, ветер не мог очистить это место от зловония. Вода капала с болтающихся голых ног преступников.
Один из трёх всадников подъехал к Эбенизеру. Злость исчезла, не смену ей пришли изумление и интерес, у подъехавшего всадника была седая борода, а половину лица, несмотря на шлем, закрывала тонкая кожаная повязка. Он кивнул Эбенизеру.
— Мистер Слайт?
Эбенизер узнал человека по описанию людей. Целая армия охотилась за этим человеком.
— Это вы вывезли ведьму из башни!
Мужчина усмехнулся. — Виновен, — он сдвинул шлем назад, затем снял совсем, а потом содрал маску. Два серых глаза смотрели на Эбенизера. — Мое имя Деворакс. Вавассор Деворакс.
По спине Эбенизера пробежал холодок страха. Он отбросил мысль о ловушке, но внезапно допустил, что его легко можно схватить.
— Что вы хотите?
— Поговорить, мистер Слайт, просто немного поговорить, — третья ворона тяжело пролетела над головой, хрипло каркая, протестуя против присутствия всадников. Села на одну из перекладин и уставилась на них. Деворакс усмехнулся. — Бывало, отец говорил, что вороны Тайберна пекут особенно вкусный пирог. Давайте отъедем, мистер Слайт. Пусть они пообедают спокойно.
Эбенизер кивнул и последовал за человеком с лицом дьявола по блестящей грязи, где собирались зеваки, чтобы наблюдать за казнью. Было предложение заполнить это место рядами сидений для публики, но ничего не было сделано.